— Ну… пешком, — ответил Антоний.
Балкис одарила его лучистой улыбкой и сказала:
— Мы просто шли на север, лорд маг, и до некоторых пор даже не знали, верно ли держим путь к Мараканде.
— Это я понимаю, — кивнул Мэт. — Но как вам удалось уцелеть в долине, где обитают гигантские муравьи? Как вы преодолели огромную пустыню? И… Пожалуй, будет лучше, если вы сами мне расскажете обо всем с самого начала.
Все трое уселись на камни, Мэт вынул из заплечного мешка бурдючок с вином, и Антоний и Балкис принялись по очереди рассказывать магу о своих приключениях. Вино они пили по глоточку — только чтобы промочить пересохшие губы. Как бы то ни было, рассказ занял не меньше часа. Мэт слушал молодую пару внимательно, как только мог, однако его внимание отвлекала беседа двоих драконов.
Стегоман сказал Диметролас:
— Значит, ты из этого клана и просто-напросто выросла, на их взгляд, слишком большой.
— Разве твои родичи не изгнали тебя? — сердито буркнула Диметролас.
— Изгнали, и для того была более серьезная причина. Стоило мне взмыть в воздух — я тут же принимался изрыгать пламя, а стоило мне это сделать, как я сразу пьянел от дыма и нападал на любого, кто, как мне представлялось, меня обидел. Мои родичи изорвали мне крылья и выгнали меня. После этого я уже не смог летать и передвигался только по земле.
— Изорвали крылья? — переспросила Диметролас и поежилась. — Какое жестокое наказание! — Она обвела взглядом его полурасправленные, безупречные кожистые крылья. — Но они совершенно целые и такие красивые! То есть…
— Благодарю за комплимент, — полыценно отозвался Стегоман. — Мой друг Мэтью вылечил мои крылья волшебством, а также излечил меня от пьянства. Вот поэтому я позволяю ему я садиться на меня верхом и помогаю ему всем, чем могу.
— Да, пожалуй, он заслуживает такой благодарности, — кивнула Диметролас, и ее взгляд стал задумчивым. — Вот если бы кто-нибудь сумел меня уменьшить… Чтобы я стала легкой и изящной, длиной всего в одиннадцать футов…
— Тогда ты бы утратила половину своей красоты, — поспешно встрял Стегоман, — и уж точно лишилась бы всего своего очарования.
Диметролас изумленно посмотрела на него:
— Ты вправду находишь меня привлекательной?
— А ты вправду считаешь меня чужаком? — ответил вопросом на вопрос Стегоман.
— Нет, — покачала головой дракониха. — Просто ты странный, и это меня забавляет. Ты думаешь не так, как другие драконы.
— Я слишком долго прожил среди людей, — согласился Стегоман, — а у одного из них довольно специфическое чувство юмора. Но теперь я начинаю догадываться, почему ты так озлоблена, и я чувствую в тебе друга по несчастью, родственную душу.
— Родственную? — вытаращила глаза Диметролас. — Так почему же тогда ты не отвечал на мои заигрывания?
— Ты сама говорила, что я от природы слишком серьезен, — заметил Стегоман. — Может быть, все дело в том, что я вырос за пределами родного клана, а может быть, я таким и уродился — угрюмым и нелюдимым.
— А я думаю, что все дело в недостатке опыта, — по-драконьи усмехнулась Диметролас. — Придется снова научить тебя резвиться. — Она горделиво запрокинула голову и вопросила настолько добродушно, насколько могла: — Ну а ты сможешь научить меня чему-нибудь в ответ, древний ящер?
Губы Стегомана тронула едва заметная ухмылка.
— Пожалуй, и я смог припомнить пару-тройку старинных забав, малышка.
Мэт улыбнулся и вернул свое внимание к другой влюбленной парочке. Он решил, что дальнейшее подслушивание разговора драконов можно приравнять к вмешательству в личную жизнь.
— Потом мы покинули добрых старцев, — завершила свой рассказ Балкис, — и пришли сюда.
У Мэта сложилось такое впечатление, что Балкис о многом умолчала, но как это вышло, что они с Антонием полюбили друг друга, его не касалось.
— Ты не представляешь, как я рад, — сказал Мэт, — видеть тебя целой и невредимой. Благодарю тебя, — сказал он Антонию, — за то, что сберег ее.
— А я должен быть ей благодарен за то, что она сберегла меня, — ответил юноша, — и за то, что открыла для меня широкий мир.
Балкис взволнованно взглянула на него:
— Ты не сожалеешь о том, что покинул родные горы?
— Совсем не сожалею, как ни странно, — покачал головой Антоний. — А если заскучаю по дому, всегда смогу вернуться.
Глаза Балкис затуманились.
Антоний посмотрел на нее и улыбнулся:
— С тобой мне лучше.
Балкис просияла и потянулась к нему, запрокинув голову. Антоний понял намек, и их губы встретились в поцелуе.
Мэт смущенно отвел взгляд и, насвистывая песенку о любви, стал разглядывать горную деревню. Выждав некоторое время, он обернулся. Влюбленные уже не целовались, но глядели друг на друга сияющими глазами. Мэту припомнились первые дни любви с Алисандой, и сердце у него заныло от тоски по ней. Чтобы отвлечься от этих мыслей, он сказал:
— Стало быть, войдя в это ущелье, вы не подозревали о том, какая опасность вас ожидает?
— Знай мы об этом, мы бы непременно обошли это место стороной, — невесело отозвался Антоний.
— Мы никак не думали, что тут нас пожелают взять в плен, — кивнула Балкис.
— Странно, что эти погонщики драконов даже не предупреждают странников, а сразу нападают, — задумчиво проговорил юноша.
— Да, это действительно странно, — кивнул Мэт и устремил взгляд на самый большой дом в поселке. — Пожалуй, не мешало бы выяснить, в чем причина такого поведения.
С этими словами он решительно направился к дому.
Балкис и Антоний обменялись озадаченными взглядами и поспешили за Мэтом. Балкис что-то негромко бормотала на ходу.
Антоний уловил в ее речи ритм и поинтересовался:
— Готовишь какое-то заклинание?
— Да, — кивнула девушка. — Такое, с помощью которого можно было бы вызвать молнию.
Мэт остановился в пятидесяти футах от большого дома — то есть на таком расстоянии, откуда его было бы хорошо слышно, но где бы он мог легко уклониться от выпущенной стрелы. Он подбоченился и выкрикнул:
— Давайте переговорим! У меня нет никакого желания торчать тут до конца ваших дней и добиваться, чтобы вы вели себя как подобает, но если понадобится, я могу поставить тут духов-дозорных!
— Ты не сделаешь этого! — послышался голос в ответ. — Как же нам тогда жить?
— А как вы живете теперь? — парировал Мэт. — Грабите путников и продаете их в рабство?
— Мы — не такие мерзавцы! — На пороге дома появился поджарый седобородый мужчина. Он держался гордо и прямо, сжав кулаки. — Кто ты такой, чтобы осыпать нас такими оскорблениями?
— Я — тот, кто пришел, чтобы вывести вас на путь истинный, — дерзко отвечал Мэт. — Выходи, поговорим — если у тебя, конечно, хватит смелости.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
