Алаха тряхнула головой, в который уже раз отгоняя неуместные мысли. Эти пещеры обладали поистине колдовским свойством, если уводили думы в сторону, отвлекали от главного. Девочка коснулась шрама на левой щеке – он уже подживал – и ногтями сорвала корку. Снова потекла кровь. Алаха улыбнулась в темноте. Очень хорошо. Она не должна забывать – кто она и ради чего находится здесь. Ни на мгновение!
Она миновала еще один зал, где на стенах были нарисованы белой, черной и красной красками странные божества – полулюди-полузвери, а также крылатые демоны, сражающиеся с богами и людьми, и жрецы, взывающие к богам. Остановилась, привлеченная удивительной грацией росписи, показывающей танцующих девушек с привязанными к рукам крыльями. И снова резко одернула себя: не время!
И все же была одна вещь, которая поразила Алаху. Почти все изображения выглядели очень древними. Это она сумела разглядеть даже при свете факела. Казалось, сотни поколений сменили друг друга с тех пор, как рука неведомого мастера, вооруженная резцом и зубилом, прикасалась к этим стенам. Даже облик людей с тех пор изменился. Те, танцующие и сражающиеся, охотящиеся и молящиеся, выглядели низкорослыми, с покатыми лбами, жесткими черными волосами и непомерно длинными волосами.
Кому поклонялись все эти люди? Праматери Слез? Или другому, еще более древнему божеству? Алаха чувствовала себя одинокой и брошенной. Она привыкла жить среди своего народа и своих Богов, она всегда знала, что духи ее племени не оставят ее, что они услышат призыв, если попросить их о помощи. Но здесь, в подземном мире, среди незнакомых и чужих Богов, она была совершенно одна.
У нее закружилась голова. Ей пришлось прислониться к стене, чтобы не упасть. Стена была мертвенно-холодной, слегка влажной. Прикосновение к ней – непонятно почему – испугало Алаху, и девочка отшатнулась.
Неожиданно ей показалось, что из глубины пещеры на нее устремлен чей-то пристальный взгляд. Алаха подняла факел повыше и, закусив губу, решительно направилась прямо навстречу неведомой опасности.
Вскоре она опять замерла и прислушалась. Так и есть! До ее слуха теперь явственно доносилось чье-то прерывистое дыхание. В темноте, несомненно, скрывался кто-то живой.
Кто? Одна из жриц, насмерть напуганных вторжением разбойников? Возможно, женщина ранена, истекает кровью… Может быть, вторая привратница, приковавшая себя к этим скалам в знак нерушимости своего обета – служить Праматери Слез до последнего издыхания?
Или во тьме таится один из двух оставшихся разбойников? Но почему он дышит так прерывисто? Боится? Или ранен? Но если боится – то кого? И если он ранен – то кем?
Какие еще тайны скрывает в себе эта бесконечная, мрачная пещера?
Внезапно из темноты послышался тихий мужской голос.
– Кто здесь? – произнес незнакомец. И после некоторого молчания добавил неуверенно: – Это ты, Награн? Опусти факел… я ничего не вижу.
Алаха молчала. Выжидала.
– Награн! – неуверенно повторил мужчина. – Ведь это ты! Заклинаю тебя Богами твоей матери – помоги мне! Не бойся – ОНО ушло…
Стало быть, не жрица, прикованная к скале… Стало быть, один из разбойников. Насколько он опасен? Вряд ли он ожидает увидеть здесь девушку и, следовательно, не пытается добычу заманить в ловушку. Он зовет сообщника, просит о помощи… Судя по всему, он действительно ранен. И тяжело ранен.
Почему? Кем? И где это – "ОНО"? ЧТО это такое?
Алаха медленно приблизилась к разбойнику, поднесла факел к его лицу. Разбойник застонал, отворачиваясь от яркого света.
– Асар! – окликнула Алаха, вспомнив его имя.
Прикрываясь от света ладонью, он осторожно повернул голову навстречу голосу и приоткрыл глаза. На лице мужчины появилось недоуменное выражение, почти мгновенно сменившееся паническим ужасом. Он разглядел бледное девичье лицо с узкими раскосыми глазами и кровоточащими полосками на щеках. ТАКОЙ девчонки в толпе хнычущих от страха паломниц – легкой добычи для работорговца! – Асар явно не припоминал.
– Кто ты? – прошептал он. – Я тебя не знаю! Ты жрица?
– Нет, – холодно проговорила девушка.
– Незваная Гостья… Будь милостива, Морана, – сказал разбойник. – Будь милосердна!
Он бессильно откинул голову.
Алаха безжалостно и внимательно рассматривала простертого перед ней на каменном полу человека. При виде истекающего кровью человека должна была бы ощутить хотя бы подобие сострадания. Но Алаха не чувствовала ничего. Как будто чья-то рука вынула из ее груди живое сердце и вложила на его место камень. Вся грудь и живот Асара были изорваны когтями какого-то чудовищного зверя.
– Это не ножевые раны, – молвила Алаха бесстрастно.
Асар вновь приоткрыл глаза, мутные от боли.
– Там… – пробормотал он. – О, Морана!.. Пусть Сабарат… пусть он не ходит туда…
– Куда? – спросила Алаха. И встряхнула умирающего за плечи. Он громко вскрикнул. – Куда? Куда?
То теряя сознание, то вновь на миг приходя в себя, Асар бормотал:
– Белая Смерть… Я не знаю, что это… Она встает из темноты… У нее клыки, когти… Жжет… Дай мне воды… Бежать, бежать… сокровища… Помоги же мне!
Дыхание Асара прервалось. Он судорожно вздохнул, и кровь черным широким потоком хлынула из его горла. Алаха едва успела отскочить. Спустя мгновение разбойник был мертв.
– Будь милосердна, Морана Смерть, – повторила Алаха слова умиравшего. – Да, будь милосердна!
Она поднялась, чувствуя, как мурашки бегут у нее по спине. "Белая Смерть". Вооруженная когтями и клыками. Она подстерегает там, впереди, в темноте. Кто она? Что за страшного монстра держат служительницы Богини для того, чтобы охранять ее сокровища? Может быть, и сами жрицы страшатся ее… Может быть, она – порождение тьмы, такое же древнее, как и эти пещеры…
У Алахи заломило в груди – так невыносимо захотелось ей вернуться под добрый солнечный свет, под знакомый лучезарный купол Вечно-Синего Неба, в Степь…
Она отбросила факел. Если Белая Смерть поджидает любого, кто посягнет на вечный мрак пещер Праматери Слез, то следующей жертвой когтей и клыков вполне может стать она сама, Алаха.
Нет!
Она прислушалась. Теперь вокруг царила мертвая тишина. Однако звериный инстинкт, пробудившийся в Алахе в минуту смертельной опасности, безошибочно подсказывал настороженной девушке: смертельная опасность таится впереди, в пещерном зале, куда ведет широкий ход, вырубленный в скале в незапамятные времена и украшенный у входа орнаментом в виде виноградных листьев.
Кто там притаился? Белая Смерть, отнявшая жизнь Асара? Или, может быть, все гораздо проще – там Сабарат, не пожелавший делить с приятелем сокровища?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
