Кроме того, хотя предположительно газ действовал от сорока до шестидесяти минут, Лора опасалась, что продукты распада могут сохранять пусть не смертельные, но долговременные токсические свойства. Она не хотела отравлять подобными веществами дом Тельмы и Джейсона.
День был солнечным, безветренным; небо чистым и голубым.
Они проехали всего несколько кварталов и спускались в низину по дороге, обсаженной высокими финиковыми пальмами, когда Лоре показалось, что она увидела странную вспышку света в кусочке неба, отраженном в зеркале заднего вида. Интересно, как выглядит молния в ясном безоблачном небе? Наверное, она менее заметна, чем при тяжелых облаках, потому что она соревнуется с ярким сиянием солнца. Значит, именно так она и должна выглядеть: краткая непонятная вспышка света.
Лора затормозила, но «Бьюик» уже спустился в низину, и Лора больше не видела неба в зеркале, а только холм позади. Ей показалось, что она также слышит отдаленный гул, подобный раскатам грома, но и тут она сомневалась, ей мешал шум кондиционера внутри машины. Она быстро съехала на обочину и выключила кондиционер.
– Что случилось? – спросил Крис, когда Лора остановила «Бьюик», открыла дверь и вышла наружу.
Штефан открыл заднюю дверь и последовал за ней.
– Лора, что случилось?
Лора вглядывалась в кусок неба между пальмами, прикрываясь от солнца рукой.
– Вы слышите, Штефан?
В теплом сухом воздухе пустыни замер вдали негромкий рокот. Он сказал:
– Наверное, это реактивный самолет.
– Нет. Прошлый раз, когда я подумала, что это реактивный самолет, это оказались они.
Еще одна последняя вспышка. Лора не видела самой молнии, не видела ветвистого разряда, прорезавшего небо, но только его отражение где-то в высоте, слабую волну света внутри голубого купола.
– Это они, – повторила Лора.
– Они, – согласился Штефан.
– Где-то на пути к шоссе № 111 нас остановит, возможно, полицейский, или мы попадем в аварию, а это значит, что появится письменное свидетельство, а с ним и они сами. Штефан, нам надо поворачивать и возвращаться к Гейнсам.
– Бесполезно, – ответил он.
Крис вышел из машины с другой стороны.
– Штефан прав, мама. Не имеет значения, что мы теперь будем делать. Они прибыли сюда, потому что уже успели заглянуть в будущее и знают, где нас искать, положим, через полчаса, а может быть, и через десять минут. Не имеет значения, вернемся ли мы к Гейнсам или поедем дальше; они уже где-то нас видели, может, даже когда мы еще были в доме. Как бы мы ни меняли наши планы, все равно наши пути пересекутся. Рука Судьбы.
– Пропади все пропадом! – закричала Лора и пнула ногой автомобиль, что было совершенно бесполезно и не принесло ей никакого облегчения. – Что же теперь делать? Как бороться с этими проклятыми путешественниками? Это все равно что играть с чертом в карты, когда у него все козыри.
В небесах царил полный покой: никаких молний.
Лора продолжала:
– Если хорошенько подумать, то вся жизнь – это карточная игра, разве не так? Значит, нечего жаловаться. Садись в машину, Крис. Едем дальше.
Вся в напряжении, Лора ехала через пригороды Палм-Спрингс, и ей казалось, что ее душит гаротта. В любую секунду она ждала нападения, хотя знала, что беда придет, когда она будет меньше всего этого ожидать.
Без происшествий они доехали до шоссе №111. Далее путь лежал через почти голую пустыню, до пересечения шоссе №111 с шоссе №10.
– 13 -
В надежде избежать полного провала лейтенант Клитман опустил окно и улыбнулся полицейскому, который постучал по стеклу, чтобы привлечь его внимание, и теперь, согнувшись, заглядывал в машину.
– В чем дело?
– Разве вы не заметили красную полосу на краю тротуара, когда ставили машину?
– Красную полосу? – удивился Клитман, ломая голову, что бы это значило.
– Уж не хотите ли вы сказать, сэр, – продолжал полицейский наигранно шутливым тоном, – что вы не видели красной полосы?
– Нет, сэр, конечно, я ее видел.
– Я так и думал, что вы не способны на ложь, – сказал полицейский, как если бы он хорошо знал Клитмана и не ставил под сомнение его честность, что очень удивило лейтенанта. – Но если вы видели красную полосу, сэр, то зачем вы тут остановились?
– А, вот в чем дело, – сказал Клитман, – останавливаться разрешается только у тротуара без красной полосы. Ну конечно.
Полицейский в изумлении смотрел на Клитмана. Затем он перенес свое внимание на фон Манштейна, который сидел рядом, затем на Брахера и Губача на заднем сиденье, улыбнулся и кивнул им головой.
Клитману не надо было оборачиваться, чтобы понять, что его команда с трудом сдерживает волнение. Атмосфера накалялась.
Полицейский наконец опять перевел взгляд на Клитмана, улыбнулся и неуверенно спросил:
– Если я не ошибаюсь, ребята, вы проповедники?
– Проповедники? – повторил Клитман в растерянности.
– У меня дедуктивное мышление, – сказал полицейский, по-прежнему улыбаясь. – Я не Шерлок Холмс. Но у вас на бампере наклейки «Я люблю Иисуса» и «Христос воскрес». В городе как раз проходит конференция баптистов, а вы все в темных костюмах.
Вот почему он решил, что Клитман не способен на ложь: он их принял за баптистских пасторов.
– Совершенно верно, – немедленно подтвердил Клитман. – Мы прибыли на конференцию, сержант. Извините, что мы нарушили правила. У нас не бывает красной полосы на тротуаре. Если вы…
– А откуда вы? – спросил полицейский без подозрения, а наоборот стараясь быть дружелюбным.
Клитман многое знал об Америке, но такого рода разговоры могли завести его в тупик. Он припомнил, что баптисты вроде бы происходят с юга страны; он не был уверен, что они есть на севере, западе или востоке, поэтому он попытался припомнить какой-нибудь южный штат. Он сказал:
– Я из Джорджии.
И тут же сообразил, сколь не правдоподобно такое заявление, произнесенное с немецким акцентом.
Улыбка на лице полицейского сменилась выражением недоумения. Он посмотрел на фон Манштейна и спросил:
– А вы откуда, сэр?
Следуя примеру своего лейтенанта, но с еще более сильным акцентом фон Манштейн объявил:
– Из Джорджии.
С заднего сиденья, не дожидаясь вопроса, Губач и Брахер хором ответили, как если бы это были магические слова, способные усыпить бдительность полицейского:
– Из Джорджии, мы из Джорджии.
Улыбка окончательно исчезла с лица сержанта. Он нахмурился и сказал, обращаясь к Эриху Клитману:
– Прошу вас, сэр, выйти на минутку из машины.
– Конечно, сержант, – согласился Клитман, открывая дверь и заметив при этом, что полицейский отступил назад и положил правую руку на рукоятку револьвера в кобуре. – Но мы опаздываем на молитвенное собрание…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
