Штефан удивился, увидев, что в вестибюле было включено только ночное освещение и что в других лабораториях на первом этаже тоже, видимо, никого не было. Оставив баллон с газом, который продолжал выходить, он вернулся к пульту программирования Ворот, чтобы узнать время и число, куда его доставил пояс Кокошки. Было одиннадцать минут десятого, вечер шестнадцатого марта.
Можно считать, что ему необыкновенно повезло. Штефан ожидал, что вернется в Институт в такой час, когда большинство сотрудников будут на местах: некоторые из них начинали работать рано, в шесть утра, а другие оставались до восьми вечера. Это означало бы, что во всем четырехэтажном здании погибло бы не меньше ста человек, и когда их тела были бы обнаружены, то подозрение пало только на него, Штефана Кригера, который, используя пояс Кокошки, проник в Институт через Ворота, вернувшись из будущего. Стало бы ясно, что он явился не только убить сотрудников, находившихся в здании, но что он замышляет нечто более серьезное, и тогда бы началось настоящее расследование с целью раскрыть его планы и ликвидировать тот вред, который он уже нанес. Но теперь… Если окажется, что в здании почти никого нет, он может попытаться избавиться от нескольких тел, скрыть свое присутствие и направить все подозрения на этих убитых.
Через пять минут баллон с газом был пуст. Газ рассеялся по всему зданию, за исключением двух комнат, где находились дежурные и где были свои вентиляционные колодцы. Штефан ходил с этажа на этаж, из комнаты в комнату в поисках новых жертв «вексона».
Он нашел мертвые тела только в подвале: это были животные, первые путешественники во времени, и вид их жалких тел опечалил его не меньше, а может быть, и больше, чем тех пятерых, погибших в лаборатории.
Штефан вернулся в главную лабораторию, взял пять запасных поясов из белого шкафа и надел их на мертвецов поверх одежды. Он быстро запрограммировал Ворота, чтобы отправить тела примерно на шесть миллиардов лет вперед в будущее. Он где-то читал, что через шесть миллиардов лет старое солнце окончательно потухнет и вспыхнет новое, и он хотел отправить этих пятерых в такое место, где нет ни единой живой души и где некому будет использовать их пояса для возвращения обратно.
Пребывание с мертвыми в молчаливом пустом здании вызывало неприятное ощущение. Штефан не один раз замирал на месте, уверенный, что слышит крадущиеся шаги. Дважды он прерывал свою работу и отправлялся в то место, откуда слышался воображаемый звук, но безрезультатно. Однажды он оглянулся на одного из мертвецов за своей спиной, ему почудилось, что бездыханное тело приподнимается, пытаясь холодной рукой уцепиться за какой-либо механизм, чтобы выпрямиться во весь рост. Именно тогда он понял, как сильно расстроена его психика теми многочисленными убийствами, свидетелем и участником которых он был на протяжении стольких лет.
Один за другим он перетащил трупы в Ворота, донес их до точки отправления и столкнул в электрическое поле. Перевалившись через невидимую дверь во времени, они исчезли. Они появятся в невообразимо отдаленном будущем на Земле, уже давным-давно холодной и мертвой, где нет даже простейших насекомых или растений, или в пустом безвоздушном пространстве, где некогда существовала планета, пока ее не поглотило взорвавшееся солнце.
Штефан был особенно осторожен, чтобы не пересечь точку отправления. Если он внезапно, окажется в безвоздушном пространстве далекого космоса, на временном расстоянии в шесть миллиардов лет, он погибнет, прежде чем успеет нажать кнопку на своем поясе, чтобы вернуться в лабораторию.
Когда он наконец избавился от трупов и уничтожил неприятные свидетельства смерти, он почувствовал сильную усталость. Рана на плече болела так же невыносимо, как и в первые дни после ранения. К счастью, сам газ не оставлял никаких видимых следов, а значит, не требовалось никакой работы для их уничтожения;
Никто не догадается, что он побывал здесь. Утром все будет выглядеть так, как если бы Кокошка, Хепнер, Эйке, Шмаузер и два агента гестапо решили, что «третий рейх» обречен, и дезертировали в будущее, где есть мир и изобилие.
Он вспомнил о животных в подвале. Если он оставит их в клетках, будут проведены исследования, чтобы выяснить причину их смерти, и тогда будет поставлена под сомнение версия, что Кокошка и остальные бежали через Ворота в будущее. Тогда опять главным подозреваемым станет он, Штефан Кригер. Лучше упрятать и животных тоже. Это будет загадкой и не подскажет правды, как это случилось, если найдут их останки.
Жгучая пульсирующая боль в плече все нарастала, пока он использовал чистые лабораторные халаты в качестве саванов, складывая животных на них в кучи и перевязывая узлы веревкой. Он отправил их без поясов в то же самое неведомое будущее, за шесть миллиардов лет отсюда. Он взял из вестибюля пустой баллон и бросил его туда же.
Наконец он был готов совершить два решающих скачка, которые, как он надеялся, приведут к полному уничтожению Института и неминуемому поражению нацистской Германии. Он направился к пульту программирования Ворот и вытащил из кармана джинсов сложенный лист бумаги; на нем были записаны результаты расчетов, которые они с Лорой производили на компьютере в Палм-Спрингс в течение нескольких дней.
Если бы он сумел вернуться из 1989 года с достаточным запасом взрывчатки, чтобы уничтожить Институт, он сделал бы это сам немедленно, сейчас. Но он был нагружен тяжелым баллоном с «вексоном», рюкзаком с книгами, пистолетом «узи» и вряд ли мог бы унести более сорока-пятидесяти фунтов, что было недостаточно для проведения взрыва. Заряды, которые он установил на чердаке и в подвале, были сняты Кокошкой два дня назад, конечно, по местному исчислению времени. Он мог бы вернуться из 1989 года с парой канистр бензина и попробовать сжечь Институт дотла; но многие важные результаты исследований хранились в несгораемых шкафах, к которым даже он не имел доступа, и только мощнейший взрыв мог разнести их на части и предать их содержимое огню.
Он не мог в одиночку разрушить Институт. Но он знал, кто ему может помочь. Сверяясь с цифрами, полученными с помощью компьютера, он запрограммировал Ворота так, чтобы они перенесли его вперед на три с половиной дня, считая с вечера шестнадцатого марта. Что касается географической точки, то она находилась в Великобритании, в самом сердце обширных подземных убежищ под зданиями правительственных учреждений, которые смотрят окнами на парк Сент-Джеймс у Стори-Гейт; именно там во время войны были сооружены бомбоубежища для правительственных учреждений и кабинеты для премьер-министра и других официальных лиц и там находилась Ставка. В частности, Штефан надеялся прибыть в определенную комнату заседаний в семь тридцать утра; только знания и компьютеры, имеющиеся в 1989 году, могли обеспечить проведение сложных вычислений, чтобы определить необходимые точные временные и пространственные координаты для такого скачка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
