Махавира верил в три круга ада, поскольку люди совершают грехи самых разных категорий. Разумеется, нелогично загонять всех грешников на один круг ада и приговаривать к одинаковому наказанию. Махавира был человеком рассудочного, математического склада ума.
Вы удивитесь, узнав о том, что двадцать пять веков назад Махавира огласил теорию относительности, которую Эйнштейн открыл в двадцатом веке. Разумеется, он не прибегал к таким подробностям, так как не мог экспериментировать. Махавира просто объяснил, как он понимает жизнь.
Итак, у него было три круга ада. У христиан, мусульман и иудеев один ад, но почему Махавира настаивает на существовании трех вариантов преисподней? Он понимал, что одинаково наказывать всех людей несправедливо: один человек совершил не тяжкий грех, он просто украл у кого-то небольшую сумму денег, а другой человек перебил множество народа. Он насиловал и убивал. Нелогично наказывать этих людей одинаково. Поэтому Махавира придумал три категории греха.
На первый круг ада он посылал грешников без тяжелых преступлений, то есть курильщиков, потребляющих чай, кофе и мороженое... Эти люди не совершали тяжких грехов, поэтому они отправятся на первый круг ада, чтобы чуть-чуть помучиться. Довольно будет и просто лишить их мороженого, опалять их адским пламенем это уже перебор!
На второй круг ада Махавира посылал людей с более тяжелыми преступлениями. А на третий - с тягчайшими преступлениями. На последнем круге ада томились величайшие грешники.
Но не так-то просто помещать людей в эти три категории. У Будды было семь кругов ада, ведь он понимал, что и три категории преступников далеки от справедливости. На свете так много людей, которые совершают самые разные грехи, поэтому нужно увеличить количество кругов ада. У Будды было семь кругов ада. Но никто не сможет объяснить, почему кругов у ада именно три или семь. Никто не сможет доказать их существование. Это просто гипотезы.
Во времена Будды и Махавиры жил еще один великий учитель по имени Санджая Белаттипутта. У него было семьсот кругов ада. «Другие мастера не понимают сложность мира», - говорил он, считая себя правым.
Если заговорить о сложности мира, не хватит даже семисот кругов ада. Вам придется найти для каждого отдельно взятого грешника по собственному, личному аду, потому что в одну преисподнюю нельзя заключать даже двоих преступников. Вы несправедливо поступите в отношении одного из этих двоих грешников. Нет такого критерия... нет такой компьютерной программы, которой можно было бы просчитать, сколько греха вы совершили, и перевести ваше преступление в килограммы.
Но все эти адские круги есть плод воображения. Кого же слушать? Эти три человека великие учителя, известные мастера. Но все их утверждения, несмотря на их кажущуюся логичность, все-таки имеют гипотетический характер. Кто-то заговорит о семи тысячах кругов ада, а вы не сможете ни подтвердить, ни опровергнуть его утверждение.
Когда вы потребуете объяснение всех утверждений, ваша религия начнет увядать. Выяснится, что ваши политические идеологии основаны на чепухе. Например, коммунизм основан на идее о равенстве людей. Но в мире не найти двух равных людей, которые хотя бы на долю секунды были когда-то равны. Глупо говорить о равенстве душевных складов людей. Каждый человек уникален, и нет даже вопроса о каком-то сравнении людей.
Если вы разберете все содержимое своего ума на составные части и попытаетесь найти подтверждение, доказательство, объяснение всем аксиомам, то удивитесь тому, что носите в голове горы ненужного хлама.
Да, некоторые вещи объяснить нельзя, но все-таки это правда. Тем не менее, нельзя принуждать и к выполнению правильных поступков. Нужно познать истинные области бытия с любовью.
Если вы доверяете мастеру, если любите его, если чувствуете его подлинность, открытость, гуманность, тогда понимаете, что он говорит о подлинных явлениях, но их можно ощутить лишь на собственном опыте. Объяснить их невозможно. Но такой человек не станет принуждать вас верить ему.
Например, я не могу велеть вам верить в перерождение человека, хотя знаю, что это правда. Я не могу доказать вам истинность своих слов о перерождении, поэтому и не требую, чтобы вы верили в него. Я могу только попросить вас начать исследования, погрузиться в медитацию, уйти далеко в свое существо, чтобы вы вспомнили ту пору, когда только родились. Потом вы идете еще дальше и чувствуете, что находитесь в материнском чреве.
Вы находились в материнском чреве, и память о том периоде хранится в вас. Идите дальше, и вы сможете увидеть миг, когда вы были зачаты, когда ваши родители дали возможность вашей душе войти в тело. Идите еще дальше, и вы сможете увидеть, как вы умерли в прошлой жизни.
Вы способны совершить странствие по нескольким жизням, но возникшая картина будет вашим личным опытом. Вы все равно никому ничего не сможете доказать. И вам нельзя требовать от людей, чтобы они поверили вам на слово. Возможно, у вас все-таки случилась галлюцинация, и вы воспринимали иллюзорные картины, грезили наяву. Однако в действительности это были не грезы, ведь их определение звучит иначе.
У вас не бывает двух одинаковых сновидений. Вы задумывались об этом? Вы увидели сон и хотите еще раз посмотреть его. Неужели вы сможете вызвать его еще раз? Вы не властны над такими вещами. Иногда сновидение повторяется само собой, но не по вашей воле. Но вы можете еще раз посмотреть переживания своих прошлых жизней. Это действительно в ваших силах, потому что вы будете иметь дело не со сновидениями.
Для галлюцинации нужна бессознательность, наркотическое опьянение. Во время медитации вы не бессознательны. Вы сохраняете сознание и даже усиливаете его. Поэтому осознание своих прошлых жизней не может быть галлюцинацией. Но это ваши внутренние переживания, и они будут иметь индивидуальный характер.
Некоторые явления невозможно объяснить. Они существуют, но нельзя приказать верить в них. Однако веру в них все же навязывают: если вы индуист, то обязаны верить в переселение душ. Но человек, который верит в перерождение, ничего не знает об этом явлении. Всякое верование отупляет ваш разум.
Итак, ты прав, говоря о том, что отец муллы Насреддина мог объяснить ему положение вещей, а не давать прямое указание, но он все-таки приказал, поскольку тогда анекдот потерял бы смысл. Это суфийская притча, она преследует определенную цель. Если бы отец объяснил Насреддину, что происходит, и тот поступил бы согласно словам отца, разве получился бы анекдот?
Эта история раскрывает, как формируются верования людей. Им просто приказывают верить в некие представления. И людям можно только подчиняться тому, что им не объяснили. Если молодое поколение захочет избавиться от всех верований, для юных людей единственный выход заключается в том, чтобы не подчиняться всему, в чем их не убедили.
Непослушание требует особого искусства. Оно не направлено против кого-либо, в нем отсутствует ожесточенность. Вы можете быть очень вежливым, по-настоящему приятным человеком, и все-таки проявлять непослушание. Такое поведение кажется нам трудным, потому что мы привыкли, что непослушного человека приравнивают к ожесточенному бунтарю, в котором нет приятных, милых черт. Но это отождествление неправильно.
Я всю жизнь проявлял непослушание по отношению к родителям, учителям, всем старшим, и все же никогда не позволял им думать, будто я не уважаю и из злости извожу их. Непослушание требует большего искусства, чем послушание. А послушание не требует особого искусства.
Один из моих преподавателей профессор Рой настолько симпатизировал мне, что иногда говорил: «Выйди к доске и скажи студентам, было ли мое объяснение полным и исчерпывающим». Сам он садился на мое место, а я тем временем стоял у доски и читал студентам лекцию.
«Как вы думаете, я проявляю по отношению к вам неуважение?» - постоянно спрашивал я профессора Роя. «Вовсе нет, - отвечал он. - Не беспокойся».
Когда я отправлялся на экзамены, он очень тревожился, так как прекрасно знал, что мне не интересны все эти тесты, что я не стремлюсь получать ученые степени. Я поступил в университет для того, чтобы отточить свой интеллект, а не чтобы получить диплом. Профессор Рой приходил в мою комнату, привозил меня на своей машине в экзаменационный зал. Потом он убеждался в том, что я взял билет, и уходил.
В первый день я сказал ему, что совсем не готовился к этому предмету. Я буду совершенно оригинален, потому что ни один из моих ответов не найти в учебниках!» «Какой ужас! - воскликнул профессор Рой. - Почему ты сразу не предупредил меня?»
«Ладно, пустяки, - смягчился он. - Эти вопросы составлял я. Еще есть время подготовить ответы на них». Он достал записную книжку, написал в ней пять вопросов, а затем вкратце набросал на них ответы. «Я даю тебе самые общие ответы, - сказал он. - Ты можешь развить их».
