обмануть и заманить во второй раз были напрасны: она просто отворачивалась и уходила прочь. Когда мы попытались применить силу, этот крошечный слоник расшвырял четырех африканцев в разные стороны, да так, что они полетели кувырком. Нам не оставалось ничего другого, как заново изловить Диму по всем правилам ловли диких слонов — второй раз в ее жизни — с помощью лассо и веревок, опрокинуть на бок, связать и в таком виде внести в предназначенную для нее клетку. Для этой операции понадобились все руки, какие только можно было мобилизовать на станции.
В три часа ночи — за четыре часа до восхода солнца — наш «караван» двинулся в путь. Сначала отправился самый тихоходный транспорт — большой грузовик с клетками, спустя час после его отбытия вслед за ним двинулся Михаэль на нашем синем грузовичке «интернасиональ», а еще через час тронулся в путь и я на шикарном «шевроле» — легковой машине Мариноса. Расстояние в 500 километров через лес мы намеревались преодолеть за полтора дня. Для этого грузовик должен был ехать днем и ночью почти безостановочно и делать короткие паузы лишь для того, чтобы покормить и напоить животных. Но уже через два часа мы его догнали. По всей видимости, африканский водитель и сопровождавшие животных служители решили по дороге немного развлечься и задержались в одной из придорожных деревень. Поэтому я больше не рискнул их покинуть и, пристроившись в хвост грузовику, «наступал ему на пятки». Михаэль же поехал вперед.
Как чудесно было после долгого перерыва снова ехать в легковой машине, с плетеными сиденьями и радио! Шарлотта, молодая африканская дама, которая ехала вместе с нами в Стэнливиль, чтобы навестить там своих родителей, болтала без умолку всю дорогу. Я поддался соблазну и дал себя уговорить съесть кусочек жареной баранины, которую она везла с собой. О, как жестоко я за это поплатился! Шарлотта так старательно ее наперчила, что все оставшиеся до конца поездки километры мой больной зуб мстил мне страшной болью!
В Бафвасенде мы нагнали Михаэля, стоявшего на обочине дороги посреди поселка. Он подсел в нашу машину и доехал с нами до большой переправы через реку Линди. Там дорога довольно круто спускается к воде, и машины должны дожидаться своей очереди для погрузки на паром. Легковые машины и белые водители имеют льготы. Некоторые водители-африканцы со срочными грузами — также имеют право пользоваться преимуществами согласно предписаниям, однако остальные их просто не пропускают.
Михаэль молча показал нам на наш «интернасиональ» — его нельзя было узнать: капот полностью вдавлен в мотор, боковое стекло разбито, крылья смяты, дверцы не закрывались. Оказывается, когда Михаэль пристроился в очередь за большим грузовиком, выключив мотор и встав на тормоза, какой-то огромный самосвал с гравием наехал на него сзади и с силой стукнул о впереди стоящую машину. Какое счастье, что наш синий грузовичок стоял не первым у переправы: от такого толчка он мгновенно исчез бы в бурных водах Линди еще прежде, чем Михаэль очнулся бы от полуденной дремоты. А сидел бы он в легковой машине — так ее смяло бы в такую лепешку между двумя грузовиками, что Михаэля пришлось бы выпиливать оттуда!
К счастью, все это произошло в какой-нибудь сотне метров от здания Окружного управления. Незамедлительно явился белый полицейский чиновник и заактировал происшествие — небывалое чудо при автомобильных авариях в Африке! У наехавшего на нас грузовика оказались совершенно сношенными тормозные колодки.
Мы оставляем Михаэля на месте происшествия, чтобы он постарался предпринять что-нибудь с машиной и нашими пожитками в ней, а сами едем вслед за своими ценными питомцами.
К вечеру на дороге нас остановили двое плачущих и неистово жестикулирующих африканцев. Они стояли возле машины, один борт деревянного кузова которой был срезан, словно бритвой, и превращен в щепки. Люди эти оказались не шоферами машины, а ее владельцами — этим и объяснялось бурное проявление их горя. Оказывается, «проклятый огромный грузовик», который их задел, принадлежит колонии — они это точно знают, они успели даже записать его номер на бумажке: вот он. Маринос — белый человек: он обязательно должен им помочь!
Маринос поглядел на бумажку, потом на меня: это был номер нашего грузовика с животными.
Я в ужасе представлял себе, что во время этого страшного столкновения могло стрястись с моими несчастными Димой, Эпулу, Хеленой — лесной свинкой и с остальными сорока пассажирами!
Мы прибавили газу и через час догнали свой злосчастный грузовик. Разумеется, ни шофер, ни сопровождающие нас африканцы ни словом не обмолвились о столкновении; на кузове машины тоже, странным образом, не обнаружилось никаких повреждений, ни даже царапин! По-видимому, вся авария произошла весьма односторонне, к явной невыгоде той чужой машины…
К следующему утру мы добрались наконец до города, устроили животных и людей на постой, а сами заснули мертвый сном в княжеских хоромах отеля «Сабена» под огромными потолочными вентиляторами, которые крутятся весь день и всю ночь.
К нашему великому удивлению, на следующее утро заявился и Михаэль с нашим «интернасионалем». Я не верил своим глазам: машина была снова на ходу!
Позже я встретил того греческого автомеханика, который держал маленькую механическую мастерскую в Бафвасенде.
— Мое почтение вашему сыну, — сказал он мне. — Вы знаете, что тогда было? У моего собственного сына в тот день была свадьба, и мы весь вечер пировали. Вы ведь знаете, как это бывает в деревнях и вообще в больших семьях. Мы пригласили вашего Михаэля к столу, и этот малый за ужином все время уговаривал меня, причем самым что ни на есть разлюбезным тоном, чтобы я согласился осмотреть вашу разбитую машину и привел ее снова в порядок. Это во время свадьбы, заметьте себе! И представьте — уговорил-таки. Сам до сих пор не могу понять, как это ему удалось заставить меня в брачную ночь моего сына пойти в мастерскую и до самого утра чинить вашу машину. Домой я тогда так и не попал, можете себе представить? Такого со мной и во сне-то никогда не приключалось!
Утро в городе началось с поспешного приготовления завтрака для наших питомцев: слоненку варилась молочная рисовая каша, для окапи и других животных срочно раздобывались зеленые ветки. Что касается свиней, то
