Читаем без скачивания Сирахама - Артур Прядильщик

- козел... не на... Ой, бля... Болит-то как!

- Какого хера ты на него полезла, на! Брюсом Ли себя почувствовала?!

Женщина в «городском» синеватом камуфляже с погонами капитана полиции открыла глаза. Она лежала в коридоре реанимационного отделения. Но не на операционном столе или койке-каталке, а прямо на полу. Над ней склонился седоусый широколицый полицейский с лычками старшего лейтенанта.

- А я знала, что он за эту трубу схватится?! - Огрызнулась женщина. - Но, мать, торкнуло-то меня... ой, торкнуло! Все! С этого дня - никаких мультиков! Вы этого мудака взяли?

- Ага.

- Я тебе ща твое «ага» в самый анус - по самую головку! А если меня еще раз «Полинкой» назовешь...

- Так точно, товарищ капитан! Подозреваемый убит при попытке к...

- Это правильно! Хотя отчеты и отписки вы у меня теперь заманаетесь строчить. Что гражданские?

- Ушибы, порезы - ерунда. А вот один пациент пострадал... кажись, не жилец уже. После операции в реанимации мужик отлеживался. А наш клиент, видимо, приход поймал, что-то ему привиделось и он каталку с этим мужиком перевернул. Ну швы у того разошлись, капельницы повыдергивались... Там сейчас главврач суетится, но... - Седоусый покачал головой. - Прикинь, это тот, который двух гопников месяц назад прибил. Про него даже по телеку было - девку какую-то защищал. Ну, на перо и налетел... Так он с пером в брюхе этих двоих поубивал, девку на такси посадил, а сам в поликлинику пришел на своих двоих! Вот же ж... бывает... а тут какой-то наркоманпридурошный...

- На перо... вот как... да уж... Бывает, Кенчи, бывает.

- Че?

- Да ниче... Чуть в гарем не залетела. Но - все мои проблемы от скрытности и врожденного цинизма, мать их... Надо срочно что-то менять... «Веди себя скромно, девочка!» Вот кто меня за язык-то тянул, мать-перемать?! Не бери в голову, Викторыч. И... за «Полинку», так и быть, прощаю!

- «Гарем»? «Скромно»? Ты это... может, полежишь еще чуток, Полина Николаевна? Видимо, не прошло у тебя... с головой. Ерунду какую-то несешь...

- Не-а... Пойду, посмотрю на героя-любовника.

- Почему любовника?

- Это я «ерунду какую-то несу», Викторыч. Помоги подняться старой больной драконихе!

- Доктор... что вы ей вкололи-то? Все наше управление будет вам безмерно благодарно за одну упаковочку этого чудо-лекарства!

+++

- Выдвигайтесь в точку «десять-один». - Произнес голос Акисамэ.

- Следуй... за красным кроликом... Кенчи. - Добавил голос Сигурэ.

Девушка у меня на коленях пошевелилась:

- Кенчи... что это... было... со мной...?

- Активация. - Я наклонился и прямо сквозь наши сетки поцеловал ее. - С возвращением, ящерка...

Военные вертолеты один за другим поднимались в воздух. Нам неуверенно издалека прокричали на английском приглашение подняться на борт, но я отмахнулся.

Мисаки хныкала... просто так. И улыбалась облегченно.

«Плакса... что-то есть в плачущей женщине, Малыш...» - Кажется, шепнул кто-то. - «Плачущей именно в твою жилетку»

«Железная гора» все еще была тут и она... одобряла.

- Какая красивая песня... - Облегченно прошептала сквозь слезы Мисаки.

+++

Музыка стихла и неуверенный голос ведущего прокомментировал:

- Это был Шкет... и этим все сказано... Шесть... э-э-э... Семь... Семь великолепных мелодий подряд в режиме нон-стоп - такого у нас еще не было. А уж последняя тема - это что-то с чем-то... как там... «Должно быть, это любовь»... Ну, что тут скажешь - должно быть, это любовь!

Глава 25

Внизу о скалы лениво разбивались волны. Как любая тропинка в горах - эта петляла и терялась, но потом снова находилась. Шедший впереди Старейший посмотрел через плечо назад:

- Все очень просто, Кен-чан. Вначале мы поговорим, я тебе кое-что расскажу, тебе станет скучно, а потом... потом я буду тебя УБИВАТЬ!

+++

- Na zdorovie, tovarischi! - Торжественно провозгласила Балалайка, встав и подняв рюмку.

Раскрасневшаяся «капитан аэромобильных войск Российской Империи» лихо опрокинула в себя водку и тут же схватила маринованный огурчик с тарелочки, поднесенной ее личным секретарем.

Огромный квадратнолицый сероглазый блондин не только успел поставить опустевшую тарелочку на место, но и подхватил шинель «капитана», соскользнувшую с плеч бизнес-леди. Через секунду шинель оказалась на плечиках на вешалке, а громила - снова был за спиной подопечной и ловко подвинул стул под почти упавшую Балалайку, подстраховав ладонью затылок женщины, чтобы та не ударилась о высокую спинку. Такое впечатление, что Балалайка рисковала вполне осознанно, получая удовольствие от этой защиты и заботы...

- Хакуби! Пятьдесят шесть композиций, золотой ты мой чайник! Пятьдесят шесть! Это ж Клондайк!

- Четыре миллиона двести тысяч иен... - Горестно качал головой лысый китаец в круглых очках. - Это ж почти четыре с половиной!

В кабинете Хакуби, кроме Балалайки и ее секретаря-телохранителя, находились два секретаря хозяина кабинета - парни с холодными глазами. Гибкие, как хлысты... или как ядовитые змеи. Семейное сходство было явным - или сыновья, или племянники. Больше никого не было в огромном помещении, обставленном в стиле богатых приват-комнат китайских ресторанов: золотые с красным вертикальные балки-колонны, нарочито грубоватая побелка стен, свисающие красные канаты, заканчивающиеся кистями, огромные веера, резные углы и фальшпанели, резная деревянная мебель, белый, «расчерченный» деревянными балками, потолок.

Хакуби, подперев голову рукой, печально созерцал подрагивающую поверхность в своей рюмке. Вздохнул, выдохнул, опрокинул... как воду - даже не поморщился. Сейчас даже его очки свидетельствовали, как же грустно их хозяину.

- А ведь у меня старое больное сердце! - Чуть не плакал он... не прикасаясь, впрочем, к закуске, которую осторожно и незаметно, с двух сторон, пододвинули к нему его парни. - Такие деньги, такие деньги! Ну, вот зачем они ему, скажите? Он же молодой! Молодой! У молодых не должно быть денег! Деньги... они же развращают! Пусть вернет, а! У него же уже есть три невесты! Три! Ну, вот зачем ему нужны эти смешные желтенькие кругляшочки, а?! Четыре с половиной миллиона - это же почти пять!

- Хакуби, ты меня удивляешь! - Весело хлопнула женщина ладонью по столу, который час назад был молниеносно превращен из рабочего в праздничный. - Пятьдесят шесть! Вдумайся! Пятьдесят шесть композиций! Одного дуэта! Там каждая вторая песня - хит! К каждой третьей - сценарий-раскадровка видеоклипа! И бонус - внешность исполнителей! С тремя видеозаписями выступлений!!! А какой типаж! Какой типаж! Никто ж еще не запускал таких няшек! Хм... кстати... - Она обернулась к своему телохранителю, тут же вытянувшемуся по стойке смирно... - Сержант... есть некоторое сходство... Как там ваша сестра поживает? Миша, да?

- Маша, капитан, - Поправил тот. - Прекрасно поживает. О публичной жизни не мечтает, капитан! И английского языка не знает. И муж у нее ревнивый... И работа интересная... И детишки... двое!

- Ну-у-у... - Прищурилась Балалайка. - Тайные желания - они на то и тайные, товарищ сержант, чтобы о них никто не узнал... Но когда две красивые женщины откровенно поговорят друг с другом... о своем, о женском... И - чтобы военнослужащая императорской армии не знала языка армии вероятного противника... Хитришь, Алеша! Ой, хитри-и-ишь!

- Так точно, товарищ капитан! - Едва заметно улыбнулся сержант.

Алексей Тополев после выхода на пенсию по инвалидности, не в силах усидеть дома, работал телохранителем у множества людей во множестве стран, но эта... эта женщина была самой интересной его работой: такое погружение в роль, перешедшее в ярко выраженное раздвоение личности... и находящееся уже где-то на самой границе с сумасшествием! Но именно работая на нее он снова ощутил себя «при деле», «на службе», как в старые добрые времена!

- И печень у меня никуда не годится! - Не слушая, всхлипнул Хакуби и подвинул рюмку к одному из своих секретарей для наполнения. - А если завтра будет сто песен? СТО! Это же семь с половиной миллионов! Почти восемь! Ну, так же нельзя! Он же нас разорит! По миру пустит! С котомкой! И будем мы как Кот Базилио и Лиса... как там ее звали-то? Знаешь, Балалайка, а главный бухгалтер ПЛАКАЛ, когда подтверждал перевод...

Алексей Тополев прищурился и внимательно посмотрел на своего работодателя... Не то, чтобы он был поклонником косплея, но... Лиса Алиса... Да, в образе Лисы Алисы что-то было... Еще и родинку ей на щечку... Моэ!

«Ну все, Алексей Семеныч, ояпонился! А ведь ржал, как конь, когда поймал Гаврилова за собиранием фигурок аниме-персонажей! Видимо, сумасшествие капитана заразно!»

- ЭТО умеет плакать?! - Неподдельно удивилась Балалайка. Она даже застыла, потрясенная, перестав аппетитно хрустеть квашеной капустой. - Какая же у вас, китайцев-корейцев, мелочная душонка! А ведь есть... есть великие народы с широкой щедрой душой...!

- Во-о-от... - Хакуби снова медитировал над поверхностью водки в своей рюмке. - У народов с широкой щедрой душой вечные проблемы с двести восемьдесят второй статьей - сплошной экстремизм и разжигание... За это надо выпить, а? Виолончель?