Из данных разведки выяснилось и еще одно весьма ценное для нас обстоятельство, а именно то, какой опыт извлек противник из минувших сражений на советско-германском фронте вообще и на нашем участке в частности. Какие практические меры оперативного, тактического и организационного характера он разработал с целью воспрещения наших дальнейших успехов. Я не стану утомлять читателя приведением документов подобного характера. Во всяком случае, нам удалось выяснить, что противник располагает и весьма объективными данными о наших войсках. Это свидетельствовало о том, что не все еще у нас ладно с маскировкой и сохранением военной тайны. Фашистское командование подчас делало верные выводы, подмечало наши слабые стороны. Но в целом мы убедились в том, что наши главные намерения не вскрыты. Гитлеровцам не удалось установить, что в войсках повсеместно идет напряженная боевая учеба, противник имел кое-какие данные лишь о некоторых наших учениях и считал их обычным делом. Самым же важным было то, что противник не сумел узнать о главном направлении подготовляемого нами удара. Он полагал, что наступление развернется либо на очень широком участке, либо на том участке, где мы специально демонстрировали подготовку к наступлению.
Дело в том, что те части, которым предстояло наступать, были отведены с линии фронта, а на соответствующих оборонительных рубежах обстановка оставалась такой же, как и всюду.
Войска, предназначенные для нанесения основного удара, по нашему плану должны были за две ночи выйти в свои районы и занять исходное положение для наступления. Об этом противник и не догадывался. Он чувствовал, что близится решающий удар. Наша разведка буквально терроризировала врага. На первый взгляд может показаться, что своей активностью мы усиливали бдительность врага, в то время как нам следовало бы ее усыплять. Ведение разведки было делом неизбежным. Положительным было то, что мы запутывали врага, организовав разведку на широком фронте. Командование гитлеровцев, естественно, стремясь не прозевать начало нашего удара, держало свои войска в состоянии постоянного напряжения, изматывало личный состав первого эшелона частыми тревогами. При ограниченности резервов это снижало боеспособность передовых частей. Они привыкли к тому, что тревоги были ложными, а наши действия ограниченными, именно в таких условиях врагу было труднее всего отличить наш действительный наступательный удар от разведывательных действий. Таким образом, наша разведка выполняла не только свое прямое назначение – добычу сведений о противнике, но и вводила его в заблуждение, подрывала боеспособность.
Организация разведки на широком фронте вместе с тем позволила нам при успехе основного удара развернуть действия и на целом ряде вспомогательных направлений, с тем чтобы воспретить переброски войск гитлеровцев с неатакованных участков. Этим мы избегали ошибок, которые снижали успех предыдущих попыток прорыва обороны немцев в Прибалтике. Важным было и то, что разведка приносила много данных для дальнейшей конкретизации наших планов. Так были выявлены сведения о командном составе противостоящих частей. Мы узнали повадки и уровень подготовки гитлеровских командиров, с которыми предстояло иметь дело.
Накапливались факты варварского отношения фашистов к местному населению, что давало нам возможность, с одной стороны, еще и еще раз рассказать солдатам и офицерам о конкретных случаях зверств врага, это усиливало у них священную ненависть к фашистским варварам, а с другой – через партизан и нашу агентуру предупреждать население о готовящихся врагом новых преступлениях против мирных жителей. Так, например, распоряжение гитлеровцев по снабжению требовало широкого и повсеместного изъятия скота и продовольствия у населения, пункт «Г» распоряжения гласил: «При отходе из какого-либо района весь скот, еще оставшийся у населения, забивается, если нет возможности его угнать». Здесь же выдвигалось требование ликвидации всех едоков, т. е., по-существу, санкционировалось истребление мирного населения, проповедовалась тактика «выжженной земли».
Ясны нам стали и основные методы, использовавшиеся противником для ведения разведки против нас.
Основными методами разведки у гитлеровцев были поиск, засада, разведка боем.
Перед проведением поиска за объектом нападения организовывалось тщательное наблюдение с командных пунктов в течение двух-трех суток. Для более точного изучения объекта и подходов к нему производилась аэрофотосъемка. Поиск, как правило, организуется силами роты, задачу на поиск ставит командир батальона, а нередко и высшие командиры.
Засада проводилась также силами роты и устраивалась на вероятных путях движения наших разведчиков. Состав засад – 7–8 человек под командой унтер-офицера. Выдвижение засад в нейтральную зону происходит с наступлением темноты, а возвращение в свое расположение до рассвета. В случае обнаружения небольших групп наших разведчиков засады принимали все меры к захвату пленного, при появлении большой группы засады отходили в свой район и предупреждали командование. Разведка боем (у немцев она называлась «ударный поиск») производилась в тех случаях, когда методом обычного поиска или засады не удавалось достигнуть цели. Разведка боем поддерживалась двумя-тремя артиллерийскими батареями. Время действий выбиралось, как правило, на рассвете. После 10-15-минутного огневого налета переходила в атаку группа, выделенная для разведки.
Говоря о положительном опыте нашей разведки, не могу не сказать доброго слова о начальнике штаба фронта Л.М. Сандалове, его заместителях М.С. Маслове и С.И. Тетешкине и их подчиненных. Они проделали исключительно большую и весьма полезную работу по сбору и обработке разведданных о противнике, которые своевременно обеспечивали командование фронта и армий всеми необходимыми сведениями для принятия верных решений. Своей работой разведка во многом способствовала разгрому противника. Слава о наших беспредельно храбрых волевых и принципиальных разведчиках никогда не померкнет. И спустя много лет народ справедливо благодарит бесстрашных воинов-разведчиков за безупречную службу Родине.
В связи с разведкой необходимо сказать несколько слов и о партизанах, ибо они также сделали немало как в отношении информации о противнике, так и в помощи в подготовке к наступлению в целом.
В мае в беседах с начальником штаба партизанского движения Калининской области подполковником Соколовым я выяснил состояние партизанских бригад, действующих в полосе 2-го Прибалтийского фронта. В ходе этих бесед мы выяснили дислокацию партизанских бригад, действовавших преимущественно в Красногородском и Освейском районах. Здесь сосредоточились одиннадцать партизанских бригад и два разведывательных отряда, объединявших 51 отряд с общим количеством свыше 5000 человек.
Партизаны были вооружены стрелковым оружием, захваченным у противника. Правда, у них было небольшое количество минометов, отечественных и трофейных.
Все партизанские бригады действовали в ближнем тылу противника в 50–80 км от линии фронта, где находились вторые эшелоны, охранные батальоны, резервы противника и базы его снабжения.
В марте – апреле, воспользовавшись затишьем на фронте, гитлеровцы вели непрерывные карательные экспедиции против партизан. В этих боях они применяли артиллерию, легкие танки и авиацию. Оккупанты сжигали населенные пункты, зверски уничтожали мирное население. Поэтому к маю в лесах, в районах действия партизанских бригад, скрывалось до 10 тыс. человек мирных граждан (женщины, старики и дети).
Вследствие частых карательных экспедиций противника почти все бригады, в частности 1-я – Советникова, 2-я – Плесикова, 3-я – Гаврилова, 7-я – Козлова, 9-я – Халтурина, 10-я – Карликова и 11-я бригада – Буторина, лишились своих продовольственных баз. Создалось тяжелое положение. Не хватало обуви, белья. Партизаны испытывали острую нужду в боеприпасах.
Из докладов Соколова мы установили, что это случилось в результате частых перебоев в снабжении, которое осуществлялось с помощью авиации.
Несмотря на все эти трудности, партизаны сохраняли высокое морально-политическое состояние, бригады были боеспособны. Основное требование, которое они предъявляли к своему руководству, – как можно скорее обеспечить их боеприпасами и снаряжением, так как добывать их у противника становилось все труднее.
Партизаны перехватывали основные вражеские коммуникации, нападали на гарнизоны, взрывали железнодорожное полотно, пускали под откос эшелоны, взрывали мосты на шоссейных дорогах. Кроме того, они проводили разведывательную работу для нужд фронта.
Перед штабом партизанского движения Калининской области штабом фронта была поставлена задача активизировать действия, ни днем ни ночью не давать фашистам покоя, усилить разведку, непрерывно давать нам свежие сведения о противнике. Очень важны для нас были схемы построенных и строящихся промежуточных рубежей, хотя бы с очень краткой характеристикой. Партизаны должны были также захватывать пленных, документы и срочно доставлять их в штаб фронта.
