— Прости. Я поступил жестоко, наотмашь ударив тебя правдой.
Брови Ричарда сомкнулись в сплошную линию, а глаза потемнели от гнева.
— Так она ничего не знает? — удивился Эдуард. — Что же, не вижу причин, почему бы ей все не объяснить. Вряд ли Кларенс распространяется о своих планах. Изабелла тоже наверняка помалкивает. Эта леди умеет блюсти свои интересы. И если бы ты, Дикон, не затронул сейчас эту тему…
— Чего я не знаю? — Я почувствовала, что теряю самообладание, что объяснялось, разумеется, тошнотворным приступом страха. — Может, хоть кто-нибудь мне все объяснит? Поселившись у Кларенса, я сразу почувствовала: здесь что-то не так. Изабелла пытается склонить меня к безумным действиям и говорит загадками. Теперь вы делаете то же самое.
Я окончательно забыла, что беседую с королем и коннетаблем Англии. Хотя, возможно, я преднамеренно игнорировала этот факт. Я видела перед собой двух мужчин, обсуждающих мое будущее, не обращая на меня внимания, словно я была слабоумной, не способной позаботиться о себе простушкой.
— Расскажи ей, — распорядился Эдуард.
И Ричард изложил мне предательский замысел моих родственников.
— Кларенс решил заполучить все наследство графини. Ему нужны титулы, земли, замки… Одним словом, все. Ему не досталось все наследство Невиллей, потому что северные поместья Эдуард подарил мне. Но он задумал от имени Изабеллы предъявить права на имущество Диспенсеров, половина которого должна была отойти к тебе. Таким образом, ты рискуешь лишиться своего наследства.
Ричард буравил меня взглядом, вынуждая принять ужасную правду.
Я попыталась взять себя в руки. Я должна была сохранить лицо, какой бы силы удар мне ни нанесли.
— Этого не может быть… — заговорила я. — Мамино наследство должны разделить между мной и Изабеллой. Мы всегда это знали… — Это невозможно! — Нет! Изабелла на это не пойдет! — Я отказывалась им верить. — Не может быть, чтобы моя сестра оказалась такой бездушной!
Если это было правдой, я рисковала стать нищей, никому не нужной вдовой. От скоротечного и трагического брака с принцем у меня ничего не осталось. «Что же со мной будет, если все мое наследство заберет себе Изабелла?» — думала я. Внезапно мне все стало ясно как божий день. Если бы я согласилась быть настоятельницей в задуманном Изабеллой монастыре, это было бы идеальным решением всех проблем. Меня удалили бы от мира, лишили права голоса и возможности сопротивляться. Что касается Изабеллы, то ее совесть была бы чиста, потому что она считала бы, что позаботилась обо мне наилучшим образом. Разумеется, если у нее вообще есть совесть.
— Не обманывай себя! Тебе скоро придется убедиться в том, что твоя сестра способна на все, — снова заговорил Ричард. — Подумай, Анна. Вспомни все, что ты о ней знаешь. Изабелла не станет отстаивать твои права перед Кларенсом, и тебе это известно.
Его голос звучал резко и властно, и это не позволяло мне впасть в отчаяние и начать оплакивать свою участь.
— Но ведь если наследство положено мне по закону, как она может на него претендовать?
— По закону вы обе имеете равные права на наследство, — кивнул Ричард. — Но Кларенс ведет тонкую игру. Он может заявить в суде, что, как вдова принца Ланкастера, ты должна быть лишена прав собственности. Ты такая же изменница, как и твои родители, и поэтому твоя часть наследства должна достаться доказавшей свою верность королю Изабелле, то есть Кларенсу, который успел переметнуться из лагеря предателей в лагерь сторонников короля.
— Но я вступила в брак не по своей воле.
— Аргументы Кларенса многим покажутся весьма убедительными. — В глазах Ричарда промелькнуло сочувствие, болью стиснувшее мое сердце. — Тебя компрометируют твои родственные связи, и в то же время ты бессильна перед могущественным герцогом Кларенсом.
— Но я Невилль!
— Если он убедит… или вынудит тебя уйти в монастырь, это не будет иметь ровным счетом никакого значения. Или если он отдаст тебя в жены кому-нибудь из своих прихвостней, готовому исполнить любое его желание в обмен на такую знатную невесту. У тебя нет ни единого шанса в борьбе с Кларенсом, если ты не обретешь влиятельных союзников. А защитить тебя и расстроить планы Кларенса смогу только я. Больше это никому не под силу.
Я не могла вымолвить ни слова. В заявлениях Ричарда не было самонадеянности или высокомерия. Он всего лишь констатировал голые факты. Но затем мой мозг пришел в движение. Отбросив благоразумие и этикет, я резко обернулась к Эдуарду.
— А почему вы не можете выступить на моей стороне? Если это дурно и то, что он задумал, является грязными махинациями, почему бы вам не поддержать меня в суде? Уж вы-то могли бы потребовать от Кларенса признания моих законных прав.
— Все не так просто, как кажется, — вздохнул Эдуард. В его голосе звучало сочувствие, но слова были холодны и суровы, как скрежет ключа, поворачивающегося в замке тюремной камеры. — По ряду причин я не имею права вмешиваться в ход правосудия. Если же я это сделаю, я могу подтолкнуть Кларенса к новому противостоянию и опять превратить его в своего заклятого врага. Я знаю, что он мелочен и эгоистичен. Я ему не доверяю. Но он мне нужен как союзник, а не противник. Его сторонники решили исход битвы при Барнете. Он довольно популярен и пользуется поддержкой, и я не имею права провоцировать его на очередной вооруженный конфликт. Это будет означать новую войну, и даже ради тебя, милая, я на это не пойду. Быть может, эта позиция не заслуживает уважения, но именно так обстоят дела. Я не желаю нести ответственность за кровопролитие и смерть своих подданных.
— Но ведь вы король!
— И как король я склоняю голову перед законом. Я выслушаю аргументы обеих сторон, выскажу свое мнение, но не стану подталкивать Кларенса к противостоянию.
Я опустила голову, выслушав жестокие слова Эдуарда. Вдруг до меня дошло главное.
— Изабелле обо всем известно! Она поддерживает план Кларенса!
— Да.
Ну конечно! Ведь именно Изабелла пыталась соблазнить меня влиятельным положением настоятельницы монастыря. Я внезапно обнаружила, что со всех сторон окружена врагами. Но труднее всего мне было смириться с предательством сестры.
— Она хочет запереть меня в монастыре, — вслух повторила я.
— Да.
— Это нечестно! — Я закрыла руками лицо, пытаясь совладать с подступающими к горлу рыданиями.
«Я не буду плакать!» — твердила я себе. Но боль была сильнее самообладания.
— Анна… — шагнул ко мне Ричард.
Я отстранилась, не желая принимать от него утешение. А впрочем, я даже не была уверена, что он готов мне его предложить. Мои земли влекли его больше, чем я сама.
