презирали другие герцоги. Зато король впоследствии счел возможным использовать мой дар на пользу всему королевству. Но свои родовые владения я вам, сударь, поганить не дам, хотя в ваших словах и есть крупица разумного. Я еще должен это обдумать и, возможно, даже посоветоваться с другими участниками «нашего заговора», так что пока можете идти и изложить эти ваши предложения в письменном виде. Реформа налогообложения давно назрела. Возможно, кое-какие ваши идеи мне пригодятся при написании соответствующего проекта.
— Что ж, судари, — церемонно склонила голову Одивия Ваксай. — Вижу, что вы и правда взлетели так высоко, как говорят. Даже и не знаю, заинтересует ли вас отчет о состоянии дел в ваших владениях, управление которыми вы в конечном итоге все-таки сбросили на мои хрупкие плечи?
— Еще как заинтересует! — чуть ли не хором воскликнули приятели, давно уже мечтающие хотя бы о нескольких днях безмятежной жизни на лоне природы, без ежедневных увеселений и банкетов.
— Тогда вот… Ознакомьтесь с этими бумагами. — Одивия достала с полки довольно толстую папку и пододвинула ее на противоположный край стола. — Тут все отчеты — доходы-расходы, сметы. Расходов, скажу сразу, пока намного больше, чем доходов. Но выделенных вами средств на все запланированные работы хватило, и даже кое-что осталось. Там, на последней странице… Ну а если коротко… Дома вам отстроили и даже обставили мебелью — на мой, признаюсь, вкус. Не надо так дергаться, оу Дарээка, никаких розовых рюшечек и вышитых голубков. Мосты стоят, и дорога почти уже построена, по крайней мере, многие купцы предпочитают возить грузы по ней — благо оставшийся отрезок пути достаточно гладок и там уже накатали что-то вроде тропинки. Естественно, это начало приносить прибыль, как и выстроенные вами постоялые дворы.
— Кстати, насчет этого! — вдруг вскинулся Готор. — Там должен был прибыть один человек…
— Да, — кивнула Одивия. — У меня тут где-то было письмо от управляющего, он счел нужным меня известить… Ага, вот оно — отставной сержант Доод. Приехал два месяца назад, поставлен управляющим над одним из постоялых дворов.
— Угу, он самый, — подтвердил оу Готор. — Наш хороший приятель еще по солдатской службе. Сущая нелепица — мушкет разорвало в руках во время учебных стрельб. Оторвало три пальца и обожгло глаза. Вердикт лекаря — к службе не пригоден.
— Судя по тому, что пишет управляющий, — осторожно заметила Одивия, — он весьма предприимчивый человек. И я не могу сказать, что вашему, — она интонацией подчеркнула это слово, как бы показывая, что к делам поместий не имеет отношения, — управляющему это сильно нравится!
— Мы решим этот вопрос, — смиренно кивнул оу Готор. — И кстати, Одивия, возможно, в ближайшее время в вашу контору заявятся еще несколько отставников из Шестого Гренадерского. Было бы чудесно, если бы вы как-то смогли переправить их к нам. Уж простите, что обременяем такой просьбой, но во всем Фааркооне именно вам мы доверяем больше всего!
— Весьма польщена, — язвительно ответила хозяйка Дома Ваксай.
В Мооскаа приятели жили в одном доме. Правда, дом был большой (настоящий дворец!), как бы разделенный на две половины, каждая со своим входом, что позволяло вести сравнительно раздельное существование.
Не то чтобы приятели осточертели друг другу, но за долгие годы совместных скитаний они научились ценить роскошь одиночества и не упускали возможности ею насладиться. Особенно Ренки, который очень и очень пересмотрел свои взгляды на одиночество со времен путешествия по джунглям.
Естественно, там же жили и четыре сержанта — соратники по банде, причем тоже в личных апартаментах, о которых в былые годы они могли бы только мечтать. Впрочем, сержантам, как и их командирам, тоже не удавалось вести праздный образ жизни. Пока свежеиспеченные капитаны исполняли свой долг на дворцовых паркетах, сержанты тоже несли свое бремя, пусть и весьма своеобразной, но службы.
Все четверо продолжали числиться в армии, получая двойное жалованье. Официально в их обязанности теперь входила охрана «определенных лиц». А неофициально… И их не обошли портные и даже учителя хороших манер. Хотя куда больше приходилось учиться у присланных Риишлее домашних слуг. И отнюдь не тому, какой напиток в какую чашку наливать хозяину или как подметать двор и чистить столовое серебро. Что тут говорить: и слуги были своеобразные, и служба была весьма особенной.
Дроут с Таагаем даже и мечтать не смели узнать столько нового о вскрытии замков и слежке за людьми и домами. Киншаа немало усовершенствовался в искусстве стрельбы (учить минному делу ученика самого оу Готора в Тайной службе никто не осмелился), причем стрелял он не только из мушкета, но и из многих других весьма экзотических видов оружия, начиная от плевательной трубки дикарей из джунглей и заканчивая самострелом акчскаа. Верзила Гаарз же весьма преуспел в умении крушить черепа да ломать спины Настолько, что мог соревноваться в этом даже с оу Готором.
Хотя, конечно, это были лишь специализации, в то время как «общий курс шпионской подготовки» прошли все четверо.
Служба «на паркетах» была весьма непростой, но постепенно приятели как-то втянулись в образ жизни придворного. Научились отвешивать «правильные» поклоны в правильных ситуациях, почти не задумываясь. Выучили дворцовые «словечки». Вошли в курс основных сплетен и разобрались в хитросплетении царящих при дворе группировок. Перезнакомились с «правильными» людьми. И уже могли, не напрягаясь, поддерживать светский треп, осознавая все подтексты, понимая намеки и правильно реагируя на шутки и остроты.
Правда, у Ренки не обошлось без парочки дуэлей, закончившихся ранением его противников. Соперники ему достались весьма средненькие, и он без особого труда смог отстоять свою честь, выполнив строгий приказ покровительницы — не убивать.
Собственно, в этом и заключалось полученное Ренки задание — прижиться при дворе. И оу Дарээка прекрасно с этим справился, приобретя определенную репутацию как у мужчин, так и у женщин. Первые поняли, что его лучше не задирать, вторые, после того как Ренки завел несколько ничего не значащих интрижек, дали ему вполне благожелательную оценку, чему немало поспособствовал опыт, приобретенный в процессе общения с жрицей народа акчскаа.
Готору было попроще, в смысле — поинтереснее. Герцог с самого начала стал загружать его работой, так что
