кожу. — Ай! — Попыталась вскочить. Но меня, разумеется, не отпустили. Ведь добычу уже заманили и решили окончательно загнать... в угол... — Позволь я тебе помогу...Шепот стал громче. От звуков драконьего шипения, казалось все волоски на коже встали дыбом. А потом... Бокал оказался на маленьком столике — а муж склонился надо мной. Его лицо — совсем близко. Расширенные зрачки, сверкающая жадная тьма, зелёные искры, что впитываются в кожу. Ниже. Ещё ниже. Раздвигаются твердые светлые губы. И язык скользит по моей коже — шершавый, умелый, манящий. Вырывает полувскрик-полустон. Слизывает все капли. Дракон поднимает голову. Черные глаза сужаются. Ни белка, ни цвета — лишь чернота и узкий дрожащий зрачок. Он медленно облизывает губы. Две руки отгораживают меня от комнаты. — Вкус-сно... — Усмехается, не сводя глаз. В голове мутнеет.
Я забыла о том, что собиралась спросить про Миралис, Ютана и малышку-драконицу. Не помнила, что хотела что-то сделать и куда-то пойти. Выяснить, прошла ли я испытание императора, что будет с нами теперь? Узнать, правда ли Лавения Дагшарт замешана в покушении на меня и наказана. Вернулся ли Микрис и куда исчез Эр-Даарх? Я забыла обо всем. Высверк. Мои ноги обвивают талию дракона. Это я? Эта наглая девица, что так ласково прижимается к нему и забирается ладонями под рубашку? Рык. Мы уже в спальне. До этого я не видела никогда комнаты, которая бы так ярко отражала характер Тиарграта. Светлые стены. Темная сталь светильников. Магический свет приглушен. Шкафы с книгами притаились в тени, в комнате безупречно убрано. Видна только стойка с оружием. И, конечно кровать. Огромная постель без балдахина, застеленная звездным покрывалом. Жаркие губы обожгли шею...Новый высверк. По стенам бегут сполохи света, за окном стемнело. Я выгибаюсь в его объятиях, кусаю беззащитную шею, ловлю и выпиваю довольный рык. Матово блестит кожа...Высверк. Пьянящий холод перетекает от него ко мне, сводит с ума, заставляет дрожать от наслаждения и счастья. Высверк. Волосы разметались по подушке, кончики пальцев поджались. Горячие губы покрывают поцелуями лицо и шею. Мой крик — восторженный, тихий, задыхающийся — Люблю тебя... Тир... Мой! Люблю! Уничтожу любого, кто обидит тебя. Встану спиной к спине. Закрою от всего мира. Теперь я понимаю, что находили некоторые леди в движениях тел... Вот только без единения душ даже это — ничтожно. Я лечу без крыльев, лечу навстречу ветру, на всех парусах. Лечу в его объятиях, врастаю, задыхаюсь, понимая, что плачу и мои слезы сцеловывают, не позволяя им пролиться. В этот миг — и навсегда — я вижу его душу. Для меня она прекрасна — всегда. Для меня не существует и никогда не будет других. Истинность ли это? Парность ли? Мне это неважно. Я люблю его — и этой истины мне вполне хватает. Не знаю, в какой момент я проваливаюсь в глубокий спокойный сон. В нем нет никаких видений, но есть какое-то лёгкое предчувствие. Предвкушение. Ощущение чужого присутствия. Оно не давит и не пугает. Интерес? Пожалуй. И то ли фраза, то ли вложенное в разум понимание: "Я пребуду с вами. Все будет так, как должно, дитя...".Утро встретило меня примятой с одной стороны постелью, вытащенной из-под меня бережно простыней — в стирку он ее уволок? — невольно покраснела, — и четким пониманием — рядом чужак. — Хаосина Кальсиар, господин отошёл на несколько минут и скоро вернётся. Его вызвал Владыка по переговорному амулету, — посторонний голос живо выбил все романтические мысли и заставил стремительно развернуться на постели, кутаясь в покрывало. На меня с лёгким, но искренним любопытством смотрели обычные карие глаза. Девица простой человек. Это почему-то успокаивает — до тех пор, пока в ее скрытом зевке я не вижу клыки. Два маленьких клыка — сверху. Два — в нижней челюсти. Тени шепчут что-то про кошачьи хвосты — значит, не кэрхе. — Благодарю, — коротко киваю. Ее присутствие стесняет. Да, я привыкла к служанкам, но... Не сейчас и не в такой момент. Хоть и приятно, что дракон позаботился...Девушка поклонилась и осторожно поставила на столик у кровати бокал с чем-то жёлтым. Что это? Лекарство, господин велел не забыть... Это для леди — тут служанка алеет — чтобы дать силу и свежесть телу после ночи. Сама едва удерживаю безмятежное выражение лица. Нет, надо было вот так смутить, да ещё и со служанкой передать! — Айла, негодница! Я кому сказал к госпоже не соваться! — Клацающий звук — и высунувшаяся из-за двери костлявая конечность утащила ойкнувшую девчонку прочь. Знакомый голос! Знакомое кошмарище! Скелет-слуга? Я вспомнила галантного сопровождающего на свидании. — Прощения просим, госпожа! Спать можете хоть до обеда, отдыхайте! Вечного поко... Ой, — звук удара, — стало быть, добрых снов вам! Я тихо рассмеялась, уткнувшись носом в подушку. Нет, таких оригинальных пожеланий в моей жизни ещё не бывало! — Так, что это у нас происходит, а? Никак девку хозяин притащил! Уморить, наконец, решил? И правильно! Нечего тут делать... Всяким. Хорошо жили, — ворчащий голос стал полнейшей неожиданностью. Как и ответ. — Идиот ты, Щук! Был болваном — и помер таким же! Ты что, ослеп? Брачного узора не видишь?! Это же леди новая! И... — Все одно помрёт. Какая разница? И будет летать вопить потом, как та моль с улицы снежников, — безапелляционно порадовал меня моей же скорой кончиной ворчащий голос. А это кто же у нас тут такой умный? О! Мои губы сами округлились, когда я увидела за окном двух призраков — высокого и тощего, одетого в жуткие отрепья, и второго — обычного, пожалуй. Неприметный. С короткими волосами в добротной, но повседневной простой одежде — ничего зловещего. Кроме синих прозрачных мерцающих тел потусторонних гостей. Какие говорливые пошли призраки!
— Помирать я пока не собираюсь, господа. Но могу вас, шейды, отправить в мир иной, поскольку в этом мире вы, кажется, задержались, — произнесла довольно громко. И только теперь поняла — я их не боюсь. Не испытываю никакого страха, но и жалости, кажется, тоже. Только внутри разливался знакомый холод — требовал его выпустить. — Она что, нас видит? — Худой и ворчливый замер. Его глаза смешно округлились. Его спутник вежливо поклонился, смотря на меня с лёгким любопытством. — Госпожа некромант! Поразительно! — Произнес мягко. Но я этим не обманулась. Только теперь, наконец, увидела, что души для меня засияли иначе. И если ворчливый был обычным мелким карманником, то вежливый... Я поняла, что он атакует, за секунду до этого. Душа призрака была столь черна, что и мой... лорд Дерришх бы поразился. Полыхнуло багровым. — Выпускай божественный огонь! — Хлестнул в спину окрик.
