знают, что мы пара? — Наверное, в моем голосе он уловил беспокойство. А потом дракон улыбнулся. Глазами. Наклоном головы. Теплом, которое касалось меня. И наши брачные узоры ярко и отчётливо засияли. Мое платье с почти прозрачным длинным нижним рукавом ничего не скрывало. Рукав рубашки Тиарграта был небрежно отогнут. Вот же позёр! — Чешую общиплю! И буду готовить из нее эликсир вечной молодости, как у нас почтенные леди рекомендовали, — пригрозила, немного преувеличив драконью популярность. Отец отправился вперёд порталом. Сказал, что ему ещё надо кое-что подготовить. Ещё один камешек в копилку. — Мне становится интересно. Что там ещё входит в состав дивного зелья? Дай угадаю! Кровь невинной девы, волос единорога, слюна трехсотлетней ведьмы, которая плюнула в полночь на могилу известного колдуна-распутника, а ещё — слеза злобной лгуньи и вздох трехцветной кошки, которую трижды дёрнули за хвост! — Тиарграт откинулся на спинку кожаного сиденья и откровенно посмеивался. Расслабленный. Близкий. Спокойный. Слишком спокойный...Но я поддержала тон беседы и тоже — рассмеялась. Я не буду беспокоиться. Лучше вот... — Расскажи мне об Эйвери, — решила начать с самого тяжёлого, — я понимаю, что это может быть нелегко, но лучше знать, чем гадать, Тир. Поверь мне, — посмотрела пристально. В конце концов, весточка от Миралис приходила. Короткая записка. Мол, все хорошо, все живы, есть надежда, что в их жизни многое изменится, а подробности — при личной встрече. Все же обнадеживало. Не то что...Расскажет? — Эйвери Дерришх. — Тиарграт едва уловимо поморщился. А потом внимательно посмотрел на меня. Пристально. Оценивающе. — Ты уверена, что хочешь это услышать? Буду откровенен — вряд ли ты когда-нибудь ещё с ней увидишься. Точно не в ближайшие годы, и...Во взгляде дракона легко можно было прочесть все, что он думает о человеческой глупости и мягкосердечии. Да и волновать меня лишний раз он не хотел. Хотел оградить. Вот только дело было вовсе не в этом. Как ему объяснить? Я просто хотела окончательно закрыть эту страницу своей старой жизни. Раз и навсегда. Возможно, я слишком очерствела, но известие о гибели лорда Оттама особых эмоций не вызвала — только облегчение и едва уловимую горечь, которая быстро растаяла. — Мне нужно знать, Тир, — я привыкала. Называть его так. Смотреть на него и не бояться открыто проявить свои чувства. Привыкла к мысли, что это счастье — мое. Личное. Собственное. Да, непростое, да, упрямое, резкое, израненное за прошедшие годы. Но раны зарастут, чешуйки отполируем, дракона приучим, что он любим, гнездо совьем. Все получится. Главное — не только в это верить, но и шагать в нужную сторону. — Я хочу это знать даже не ради самой Эйвери, а ради той девочки, которую я любила когда-то. Ради той девочки, которая смеялась вместе со мной и бегала по саду, пачкая коленки. Ради девочки, которая в далёком детстве взяла мою вину на себя — и получила палкой по пальцам от гувернантки...Я захлебнулась в своих эмоциях — и замолчала. — Я понял, — урчащий голос. Меня снова качали на волнах и кутали в заботу и спокойствие. Мимо пролетали улочки — светлые, чистые, широкие, деревья, парк, — твоя сестра жива — если тебя это беспокоит больше всего. — Она связывалась со мной. Когда меня похитил Эстаниош, она изображала по амулету мою мать, — промолчала. Прикусила губу. Но, смотрю, для кого-то это не новость. А я рыдать тоже не собираюсь. Если каждую подлость через себя пропускать... Нет! И не подумаю! — Мне показалось, что она не вполне понимает, во что ее втянули, — или — вздохнула про себя — решила мне отомстить за Альдара. Пальцы дракона сжались. Тиарграт накрыл мою ладонь своей. В черных глазах мелькнули холодные зелёные огни. — Эйвери Дерришх старше тебя на несколько лет — безжалостно ошеломил Тиарграт. — Но как? — Горло сдавило. — Просто. На самом деле — все подлости зачастую получаются у людей просто и эффективно. Иногда даже случайно, — дракон качнул головой. А в моем разуме зазвенел тревожный колокольчик. Громко бухнул, обжёг виски, а потом... Я вспомнила! Библиотека, кабинет отца за стенкой, его разговор с Герридом о моем замужестве и фраза, которую лорд Оттам бросил вскользь. Я об этом забыла! Совсем забыла, как будто и не слышала!
— А ведь они говорили... — медленно пояснила, — брат и лорд Оттам...Тиарграт не удивился. Да, Геррид знал, но лишь малую часть правды. Он считал, что отец защищает нас с мамой от боли, и подумать не мог, что тот скрывает кое-что иное. Преступную небрежность. Эйвери родилась, когда ребенка уже, в общем-то, никто не ждал. Говорили, что мать слишком слаба здоровьем, но девочка появилась на свет совершенно здоровой. И абсолютно лишённой магии. Первое отца устраивало — найти выгодную партию дочери, как вырастет, будет легко. Второе — нет. Аристократка без магии? Удар по престижу, шепотки за спиной, вероятное расторжение брака. Нет, он не любил мать. Но ведь одни хлопоты! Поэтому — маскирующие амулеты. Все равно магию у младенца никто не сможет увидеть, как и ее отсутствие. А он пока что-нибудь придумает...Не успел. Когда сестре было несколько недель от роду — она едва не погибла. Мама сильно заболела и лежала в горячке, нянька в этот день отпросилась домой, у Геррида был свой гувернер, а дочка осталась с отцом. Только отца внезапно вызвали к градоначальнику. Некромантов никогда не было много — иногда приходилось работать и сильным магам. Как тогда. Упырь вот, понимаете, завелся. Творит, гаденыш, непотребства, вы уж его, ваше сиятельство... А там и о новой должности подумаем. Упырь почти переродился в лича. Магом где-то закусил. А дочку любящий папа отнес в детскую под присмотр молоденькой горничной и даже капельку магии для крепости сна добавил. Трагическая случайность. Ошибка. Горничная уснула уже под утро — глаза сомкнул наведенный сон. А в этот момент в поместье попытались залезть воры. Случилось ужасное. Полезли они со стороны детской. Суматоха не успела подняться. Воры воспользовались какой-то магией. Что там было — уже ни у кого не выяснить. Отец примчался с задания слишком поздно. Почти все, кто был в этом крыле, погибли. Трое слуг и... Что случилось с Эйвери, было неизвестно. Уже не узнать, что двигало лордом тогда. Испуг? Шок? Непонимание? Отчаянье? Ранена она была — или это было опасное магическое воздействие, неизвестный артефакт? Сильных целителей в округе не было, да и пока вызовешь — некого будет лечить. Он что-то сделал. Сам. Или кто-то помог? Только малышка резко изменилась. Куда только делся весёлый и шустрый ребенок, который все время норовил вывернуться —
