— А как ты сейчас чувствуешь себя, Арнольд?
— На семь. Или на восемь.
В кабинет ворвалась бледная Сюзанна:
— Мама, нам надо поговорить!
Никки посмотрела на лица собеседников на экране, потом на взволнованную дочь и сказала:
— Господа, прошу меня извинить. Продолжим наше совещание завтра в это же время.
Выключив экран, Никки подошла к дочери, обняла её за плечи и спросила:
— Что случилось, Сюзанна?
Та зажмурила глаза и выпалила:
— Мама, я уже неделю целуюсь с Арнольдом! Я знаю, что он враг, но он хороший! Я… у меня никогда так не было! И… я не знаю, что мне делать, я чувствую себя предательницей, но всё время целуюсь и целуюсь…
Сюзанна спрятала лицо в ладони и застонала от душевной муки.
— Мама, я хочу, чтобы Арнольд был моим мужем, а не эти принцы-дегенераты из Северных династий! Мама, что же мне делать?!
Она открыла лицо и с изумлением увидела, что мать улыбается — вместо того чтобы метать громы и молнии, как Зевс-громовержец, укушенный пчелой.
Никки сказала:
— Что делать? Ну, думаю, надо поточнее узнать — хочет ли Арнольд, в свою очередь, чтобы ты была его женой?
Сюзанна пробормотала машинально, пытаясь понять странное поведение матери:
— Чтобы он-то, да не хотел… что за глупости… Мама, а почему ты не ругаешь меня?
— Потому что я очень рада, что моя дочь нашла наконец достойного её человека. Я столько лет смотрю на твои мучения с этими принцами и вся уже испереживалась.
— Но как же… Арнольд ведь южанин…
— Ну и отлично. Ваш брак поможет Северным и Южным если не объединиться, то не враждовать. Прекрасно!
Сюзанну словно громом поразило.
— Так ты с самого начала была не против?! Вот почему ты его так часто приглашала, а мне предлагала показать ему парк! Ты всё подстроила!
— Что я подстроила? Подговаривала вас целоваться? — поинтересовалась императрица.
— Нет… — вспыхнула Сюзанна, — это мы сами… Но всё равно ты должна была мне сказать, что одобряешь наши взаимоотношения… и что они не являются предательством.
— Чтобы всё испортить? Чтобы между вами возникли острые зубцы королевских корон и политических интересов? Вы общались с Арнольдом свободно, как два нормальных обычных человека, — и ты сердишься на меня за это?
— Нет, не сержусь, но ты, мама, такая змея… — Сюзанна смотрела на Никки круглыми глазами, качала головой и отступала к двери. — Пойду Арнольду расскажу… А мы страдаем, переживаем, планы побега строим, а сами оказались просто двумя мышками в одной королевской ловушке…
— Эй, Сюзанна, ты слишком всё драматизируешь! — сказала Никки. — Если Арнольд тебе нравится, то выходи за него замуж. Я сама в своё время была это не прочь сделать, если бы не было Джерри… Конечно, ваши с Арнольдом дети были бы законными наследниками обеих империй. Для мировой стабильности это имело бы важнейшее значение. Но мы справимся с Южными и без вашего брака. Если Арнольд тебе не нравится, то никто тебя не заставляет иметь с ним дело.
— Да, теперь-то легко говорить… — и Сюзанна исчезла.
Через полчаса в кабинет Никки вошёл Арнольд:
— Я возмущён и восхищён вами, императрица Гринвич!
— Мне не привыкать, Арнольд! — сказала без улыбки Маугли.
Император Южных династий подошёл и протянул руку. Никки подала свою — низко, для простого рукопожатия.
Император осторожно пожал эту тонкую руку со старыми шрамами:
— Спасибо тебе, Никки.
— Очень рада за вас обоих, Арнольд. Где Сюзанна?
— Она в соседней комнате… Нет, уже убежала. Наверное, в парк. Она какая-то расстроенная… Пойду за ней, постараюсь…
Арнольд не договорил и поспешно отправился за убежавшей Сюзан. Никки только усмехнулась, глядя вслед этой парочке.
Глава 18
Беседы в небесах о смысле жизни
Огненная рыба Солнца снова вынырнула из-за горизонта, заставив молодого человека по имени Анатоль — да, совершенно верно, зовут так же, как знаменитого писателя Франса, — прищурить глаза и усилить затемнение окон.
Анатоль, загорелый, короткостриженый, с дерзкими светлыми глазами, осмотрел стол, на котором был сервирован завтрак: может, ещё что-нибудь съесть?
Но организм был сыт и эту идею забаллотировал. Тогда Анатоль вздохнул и стал рассматривать соседей. Раз он писатель, то должен как-то собирать материал?
К сожалению, публика была не слишком экзотична. Может, людей в комбинезонах больше, чем в обычном кафе, а так никакой космичности — через проход парочка среднего возраста что-то горячо обсуждает, склонившись над столом и сблизив головы; возле соседнего иллюминатора трое рослых парней ржут и хлопают друг друга по спине, как обычные водители-дальнобойщики из техасского бара; а вот подальше, возле кадки с пальмой, сидит одинокая старушка — лет семьдесят, не меньше. Держит в руке чашку с чаем, но не пьёт, иногда посматривает на Анатоля.
Что эта старушенция тут делает — на научной станции, плавающей высоко в атмосфере Венеры? Подойти и поболтать? Надо же как-то налаживать контакт с аборигенами аэростата «Венус скай».
Анатоль ещё раз посмотрел на стол, вызвал уборщика и встал. Размял ноги и подошёл к старушке:
— Здравствуйте, можно с вами поговорить?
— Здравствуйте. Я рада, что вы подошли ко мне. Уже два дня за вами наблюдаю, пытаясь разгадать ваш род занятий — и никак не могу.
— Почему же вы просто не спросили меня?
— В молодости можно верить, что твоё общество непременно доставит собеседнику удовольствие. Я же слишком стара для такой наивности.
Анатоль мысленно хмыкнул и гордо сказал:
— Я — Анатоль Джигич, писатель, собираю материал для новой книги.
— Космические угодники! — негромко воскликнула пожилая женщина. — Живой писатель на Венере!
Её голос был гораздо моложе лица. Ироническая эмоциональность, богатство обертонов, скорость реакции — если не смотреть в лицо, то по голосу женщине можно было дать лет пятьдесят, а то и сорок.
«Интересная старушка!» — решил Анатоль и спросил:
— А вы что тут делаете? Наверняка что-нибудь научное?
— Я — планетохимик, сотрудник Европейской академии. Меня зовут Салли Хоуп.
— А я о вас слышал! — обрадовался Анатоль. — Вы же придумали весь проект терраформирования Венеры! Эту плавучую станцию даже хотели назвать в вашу честь «Салли».
— Слава Венере, не назвали. Я бы чувствовала себя живущей в собственном памятнике. Да ещё несолидно летающем. А насчёт того, кто придумал проект венерианского терраформирования — тут журналисты так напутали, что даже рассказывать неохота. Им просто была нужна эффектная фигура для репортажей, вот они и выбрали меня. Тридцать лет назад у меня была именно такая фигура.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
