петербургский ботанический сад.
В оранжереях графа было более 500 огромных померанцев; оранжереи эти тянулись на версту, а сад был расположен на двух верстах. В теплицах графа были выращены до тех пор неизвестные растения из породы вискустов, названные в честь графа Rasoumoskia, и другой новый вид – Personaterhi, названный Rasoumovia. Дом графа был деревянный, двухэтажный, на каменном фундаменте, выстроен был полуовалом и украшен всем, что только может придумать зодчество, соединяя пышность с простотою. На этот дом, как граф признавался, он истратил более миллиона рублей.
Внутреннее его убранство отличалось пышностью, красотой и большим вкусом. Залы блистали бронзою и зеркалами, многие комнаты были обиты богатейшими гобеленами.
Картины лучших мастеров, как старых, так и новых, вместе с весьма интересными портретами, между прочими Нарышкинскими, украшали стены. Подоконники в гостиных сделаны из лапис-лазури[150]. Сервизы столовые и чайные были севрские и саксонские; особенно был замечателен один столовый, заказанный императрицей Екатериной в Дрездене, обвитый георгиевскими лентами.
Дом со всем убранством, по словам иностранцев, стоил около четырех миллионов рублей. Как говорит де Местр, каталог библиотеки одних изданий XV века составлял довольно большой, толстый том. Известны два каталога библиотеки этой, составленные профессором Геймом.
На земле Разумовского стояла около дома церковь Вознесения, что на Гороховом поле, считавшаяся в то время домовою. В этой церкви снаружи под карнизом были изображены св. Апостолы; храм внутри украшен был богато. Построен он был в 1793 году Разумовским. Церковь эта, по преданиям, была только возобновлена, создана же еще во времена Михаила Феодоровича. В день Вознесения здесь бывало народное гулянье, более же богатая публика в этот день гуляла в Дворцовом саду.
Граф А. К. Разумовский, как говорят его современники, был «гордыни непомерной». Высокомерие его породило в Москве слух, будто он считал себя царской крови. Этот слух, впрочем, и сам граф не отвергал, а вдобавок рассказывал какую-то невероятную нелепицу. Гордый со всеми, граф был суров и в кругу своего семейства. Разумовский был масоном и принадлежал к ложе Capitulum Pertopolitanum; занимаясь масонством и ботаникой, он жил очень уединенно в Москве, прячась от общества в своем глухом саду, или, как говорит Вигель, «среди царской роскоши со своими растениями».
Граф был женат на графине Варваре Петровне Шереметевой; он служил при дворе, сперва камер-юнкером, потом камергером, затем, в 1778 году, вышел в отставку, жил в Москве и занимался отделкою дома в выделенном ему отцом селе Горенках. В 1784 году он разошелся с женою; простая, бесхарактерная и кое-как воспитанная, графиня Варвара Петровна давно уже надоела вспыльчивому вольтерьянцу-мужу своею набожностью, суеверием и совершенною беспомощностью.
После рождения младшего сына своего, Кирилла, графиня должна была покинуть детей и выехать из дома Разумовского. Графиня очень боялась мужа и с разбитым сердцем оставила нежно любимых детей.
По словам А. Васильчикова, графиня купила себе в Москве, на углу Маросейки и Лубянской площади, место и выстроила там дом по образцу флигеля, существовавшего при доме ее свекра. После изгнания жены граф удалился от света и стал редко видеться не только с знакомыми, но даже с самыми близкими родственниками.
В 1807 году Разумовский был назначен попечителем Московского университета и его округа. По получении места одной из главных забот его было переведение университета в более пространное и удобное помещение.
Старым университетским строением, купленным Екатериною в 1785 году у князя Барятинского, он был недоволен и хотел перевести университет в Екатерининский, или Головинский, дворец в Лефортове. Отдача дворца под университет не состоялась.
В 1809 году Александр I посетил Москву и подробно осмотрел университет. Посещение императором университета и выгодное впечатление, произведенное на государя Разумовским, обратило на него высочайшее внимание. Гордый, угрюмый, желчный и раздражительный у себя в кабинете, Разумовский, при случае, умел блеснуть в обществе. Его несомненные познания, утонченная светскость показались императору достаточными для того, чтобы сделать его достойным преемником старого Завадовского. Вигель говорит: «Может быть, Линней и был бы хорошим министром просвещения, но между ученым и только что любителем науки – великая разница».
Воспитанный за границей и начиненный французской литературой, он считал себя русским Монморанси. Он никакой памяти по себе не оставил в министерстве. Заслугой на министерском поприще Разумовского было основание Царскосельского лицея, на экзамене которого впервые раздались публично стихи Пушкина. Существует известие, что после этого экзамена у Разумовского был торжественный обед, на который был приглашен и отец поэта. Обращаясь к отцу Пушкина, Разумовский сказал ему:
– Я бы желал, однако ж, образовать сына вашего в прозе.
– Оставьте его поэтом, – пророчески и с необыкновенным жаром возразил Державин[151].
При Разумовском надзор за типографиями, книгопродавцами, журналами, книгами и газетами был крайне строг, и ему между тогдашних невинных литературных произведений стали представляться мысли, никогда не приходившие на ум писателям. Строгости эти дошли до того, что он вместе с министром полиции, Вязмитиновым, нашел неприличными суждения журналов о театрах и актерах, так как первые императорские, а вторые находятся на царской службе, и безусловно запретил критические статьи об игре актеров и рецензии о самих пьесах…
В 1816 году Разумовский вышел в отставку и переехал в Москву.
Н. И. Греч в своих записках говорит: «Разумовского подсидел директор лицея Е. А. Энгельгардт. Он будто невзначай попался навстречу Александру I в Царском Селе и на вопрос государя, что делает, отвечал, что огорчен выговором министра. Государь полюбопытствовал узнать за что, Энгельгардт отвечал: „В декабре прошлого года представлял я министру о необходимости сделать торги на постройку летних панталон воспитанникам и не получил никакого ответа. В январе повторил представление – и тут ответа не было. В марте третье представление – и новый отказ. Вот наступил май, и я сшил панталоны без торгов. В октябре, наконец, получил я разрешение на торги, но тогда донес, что панталоны уже сшиты и изношены. Министр сделал мне строжайший выговор за ослушание пред начальством и неисполнение приказаний“». Через неделю Разумовский был отставлен.
В 1818 году весь двор посетил графа в роскошных его хоромах на Гороховом поле и осматривал его ботанические сокровища. В Отечественную войну, в бытность французов в Москве, его дом нисколько не пострадал; в нем жил Мюрат, и строгий караул охранял все диковинки этого барского жилья.
Граф тяготился своими пышными палатами, требующими большого ремонта, и он два раза просил императора купить его в казну. Цену он за него назначал 850 000 рублей, из которых только 50 000 рублей желал получить наличными деньгами, остальные же 800 000 рублей просил зачитать за долги,
