– разговоры ни о чем. Попытки переложить с больной головы на здоровую.
Ну, а по большому счету, среднестатистический детдомовец не мог не воровать, потому что все, начиная от бездушных взрослых и заканчивая безжалостными старшими, принуждали его заниматься только этим. Он не мог не красть, потому что воровство было единственным поприщем, на котором он имел ярко выраженный успех (а успех, как известно, чертовски притягателен!). Он не мог не воровать, потому что на умении ловко стибрить что-то у кого-то зиждился его авторитет в ребячьем коллективе. Он не мог не красть, потому что в принципе – дурак и другой модели поведения у него перед глазами просто не было. Ну, и последнее, пожалуй – отчего ж не воровать, коли некому унять?..
Да что там говорить, если у нас даже девчонки активно подворовывали! Помню, как однажды две наши одноклассницы Ксюха Симонова и Верка Елисеева отправились тырить с балконов еду. Дело в том, что раньше люди, не имевшие в доме холодильника, частенько выносили продукты на балкон, оставляя их там охлаждаться на ночь, и вечно голодные детдомовки (кормили-то нас строго по часам – вне утвержденного графика пожрать в интернате было нельзя, а очень хотелось!), пытались украсть кастрюльку борща или палку колбасы.
В общем, залезли они под покровом темноты на балкон первого этажа и стали лихорадочно шарить по нему в поисках какой-нибудь еды. Внезапно дверь настежь отворилась и из квартиры, с сигаретой в руке, выполз ее пожилой обитатель, решивший отравить себя никотином на сон грядущий. Можете себе представить его состояние, когда среди ночи он вдруг увидел на своем балконе двух малолетних воровок, пытающихся умыкнуть у него неприкосновенный продуктовый запас!
Старичок громко пукнул с перепугу и, потеряв сознание, брякнулся прямо под ноги оголодавшим сироткам. К чести девчонок надо сказать, что они не ломанулись сразу с балкона, а попытались привести в чувство чересчур впечатлительного пенсионера. И только после того, как старый хрыч зашевелился от пары звонких пощечин, отвешенных ему бойкими грабительницами, они посчитали себя вправе покинуть негостеприимное жилище.
В отличие от девчонок, мы за едой по балконам не лазали. Во время хулиганских похождений по Москве у нас был свой способ мгновенного перекуса, поражающий своим особенным цинизмом и невероятной, с точки зрения сегодняшнего дня, эффективностью! Итак, когда наше чувство голода становилось совсем нестерпимым, а деньги на его утоление еще не были добыты, мы обращались к великодушию (я пишу об этом без всякого сарказма) советских граждан.
Макс Чудаков просто звонил в первую попавшуюся квартиру, а когда дверь открывалась, говорил удивленным людям приблизительно следующее: «Простите нас, пожалуйста, за нечаянное вторжение! Не найдется ли у вас стакана обычной, водопроводной воды и небольшой корочки хлеба? Мы могли бы заплатить вам за вашу доброту, если бы у нас имелось хоть сколько-нибудь денег. Но к несчастью, лишены даже такой ничтожной возможности».
После столь душещипательного вступления хозяева, как правило, сразу же выпадали в осадок и ошалело интересовались у Макса, почему его не кормят собственные родители, которые, вроде как, обязаны это делать?! На что простой, как две копейки Чудак скорбно ответствовал, что не видел их с самого рождения, а интернат, в котором он вынужден теперь прозябать, не всегда находит возможность подкармливать вверенных ему сирот, обрекая их на трудно переносимые голодовки.
С этого момента наша участь была решена. Рыдающие от потрясения хозяева, размазывая по своим лицам струящиеся потоком слезы, тут же приглашали нас на кухню и выставляли на стол все, что имелось у них в загашниках. Вы не поверите, но я не припомню случая, чтобы нам хотя бы раз отказали в благотворительной трапезе!
Попробуйте сейчас проделать нечто подобное. В лучшем случае, на вас, как собак, спустят доблестную полицию. В худшем же, пальнут по вам из обреза прямо через дверь! Во времена же Советского Союза вы и вправду могли обратиться за помощью (помните, как в известной шутке: «Так кушать хочется, что переночевать негде»). И что самое поразительное – вам ее оказывали! Нет, что не говорите, а чего-то да стоила страна, в которой жили такие добрые и отзывчивые люди!
Но продолжим неспешно вспоминать о некоторых интересных аспектах сиротской жизни в интернате. Мой детдомовский друг Макс Чудаков был, в каком-то смысле, уникальным человеком. Пока его малолетние домашние сверстники собирали всякие дурацкие почтовые марки, вкладыши от жвачек, фантики от конфет, пробки от бутылок, камушки, стекляшки и прочий мало ликвидный мусор, Чудак целенаправленно коллекционировал ключики, которые любовно называл «золотыми».
У него была огромная коллекция всевозможных отмычек, составляющая предмет его невероятной гордости, и он ее без устали пополнял. Ведь с помощью своих любимых ключей Макс мог проникнуть в любой коридорчик за велосипедом, либо обокрасть какой-нибудь склад или раздевалку. В какой-то момент Чудак, к большущей радости учителя труда, даже перестал прогуливать его уроки, но, если бы преподаватель узнал подлинную причину Максимкиного энтузиазма, он, конечно же, не стал бы так радоваться.
Потому что Чудаков ходил на его уроки лишь для того, чтобы искусно подточить свои драгоценные ключики напильником, дабы улучшить их открывающие и проникающие свойства. В конце концов, Макс так наловчился со своими отмычками, что вскоре стал чуть ли не изготавливать на станке нужные ему образцы. Только представьте, на школьных уроках труда малолетние бандиты со слишком рано проявившимися криминальными наклонностями самолично вытачивают себе отмычки, ломики и заточки…
Любопытно, кстати, освежить в памяти, кто и как из нас убегал от грозящей ему опасности. Ведь люди в экстремальных ситуациях проявляют себя по-разному. Скажем я, несмотря на свой высокий рост и длинные ноги, бегал обычно не так, чтобы очень быстро, но во время серьезного ахтунга за мной никто угнаться не мог! Я летел над землей, не касаясь ее своими конечностями, подобно ветру! Знаете, как бывает в детстве: бежишь и понимаешь, что это не столько ты перебираешь ногами, сколько какая-то неведомая сила несет тебя вперед. Мозги же мои, до этого совершенно расслабленные, начинали работать, как компьютер (о котором мы тогда и ведать не ведали) просто с невероятной скоростью, просчитывая наперед все возможные варианты выхода из тяжелого положения.
Чудак почему-то всегда ржал, как умалишенный – уж не знаю, что было смешного в том, что нас собирались поймать? В отличие от наших, перекошенных от ужаса ебальников, его харя во время погони буквально светилась от счастья! Как будто он сейчас не уносил второпях свои ноги, а беззаботно лежал на какой-нибудь бабе, наслаждаясь ее приятным, во
