от всех пионерских собраний и линеек, с условием, что до конца смены мы будем вести себя не то, чтобы хорошо (на это уже никто не надеялся!), а хотя бы терпимо, и не сожжем все оставшиеся постройки в лагере. На том и порешили…
Это теперь мне понятно, какой удивительной фигней мы занимались в пионерских лагерях, вместо того чтобы получать удовольствие от пребывания в них. Ведь были, были же прекрасные и волнующие моменты, на которых можно и нужно было сосредоточить свое внимание! Например, входящие в пору аппетитного созревания пионерки, страстно желающие наслаждаться всеми плюсами подросткового возраста!
Помню, как любили мы подрыгаться на лагерной дискотеке, которая проводилась, обычно, раз в неделю и имела статус культового мероприятия. Готовились к ней пионеры сильно загодя. Доставали из своих, еще не осмотренных нами чемоданов, лучшие вещи, причесывали в кои-то веки непослушные волосики и шли кадрить на танцы расфуфыренных и напомаженных до невозможности девчонок.
Те, как правило, кучковались на дискотеке отдельной группкой, о чем-то скрытно щебетали промеж себя и украдкой зыркали по сторонам. Все ждали, когда в полутемном зале вспыхнет не так давно появившаяся на подобных вечеринках цветомузыка и на робкую пионерскую толпу прольются первые звуки зарубежных и советских хитов.
Танцевали мы под весьма необычный музыкальный винегрет, где отечественная группа «Машина времени» перемежевывалась с командой «Depeche Mode», «Земляне» с каким-нибудь «Dschinghis Khan» или «Modern Talking», а Юрий Антонов с итальянской певицей Сабриной (у которой на случайно найденной мною, и до глубины души поразившей фотографии, видна была чуть-чуть такая грудь!).
Впрочем, с определением «танцевали» я сильно погорячился. Что касается меня и почти всех мальчишек, то мы не очень-то рвались украсить собой танцпол, предпочитая застенчиво подпирать своими спинами стены местного клуба и переминаться с ноги на ногу. Так что это не девчонки «стояли в сторонке» чего-то там «в руках теребя», а именно мы, вислоухие пацаны! Поэтому вожатым нередко приходилось брать на себя инициативу и показывать нам пример того, как можно отплясывать на дискотеке.
Все дело в том, что мы в то время, за редким исключением, почти поголовно не умели танцевать, а водку, которая могла бы помочь нам забить хрен на нашу досадную неуклюжесть, еще не употребляли. Вот почему главными заводилами на лагерных дискотеках, в основном, были девчонки. Уж они-то стеснения в кривляньях под музыку не знали, хотя и были трезвы, как стеклышки.
Стоило только ведущему дискотеки поставить какой-нибудь залихватский хит, типа «Увезу тебя я в тундру», как вся толпа ипанутых пионерок с громкими воплями устремлялась в круг и уморительно скача на своих тоненьких ножках, начинала вопить: «Мы поедем, мы помчимся на оленях утром ранним и отчаянно ворвемся прямо в снежную зарююю! Ты узнаешь, что напрасно называют Север крайним, ты увидишь, он бескрайний – я тебе его дарююю!».
И все-таки, больше, чем о северных оленях, девчонки грезили о «белом танце». Ради всех этих «шманцев-обжиманцев» они выдавливали на себя тонны убийственной советской косметики, пугая нас своими длиннющими, тяжеленными ресницами (которые порой не давали им открыть глаза) и огромными красными свистками на пол лица! С ними не то, что танцевать, на них смотреть было страшно и, тем не менее, девчонки ждали только одного, когда малахольный ведущий дискотеки произнесет, наконец, сокровенное: «Дамы приглашают кавалеров!». Была бы их воля, они бы всю дискотеку превратили в один бесконечный «белый танец»!
Кстати сказать, танцевали тогда девочки с мальчиками более чем целомудренно, «по-пионерски». На расстоянии вытянутых рук, где-то около метра друг от друга. Это сейчас бабу, простите, могут чпокнуть и оприходовать прямо во время танца, а в советские времена все было очень пристойно! Стоило кому-то прильнуть больше положенного к своему партнеру или партнерше, как все присутствующие, выпучив глаза то ли от ужаса, то ли от зависти, принимались с негодованием шипеть: «Нет, вы только посмотрите на этот блядский разврат! Что они себе позволяют?! Это же уму непостижимо!».
Но вот объявляется так страстно ожидаемый девчонками «белый танец». Дамы приглашают кавалеров. В наших рядах происходит жуткое смятение, не поддающееся описанию! Если же говорить совсем точно – полномасштабная катастрофа! Мы все буквально дрожим от страха и сладостного предчувствия. Зная нашу трусливую породу, именно девочки обычно приглашали мальчиков, а не наоборот.
Помню, как страшно я обидел неплохую, в общем-то, пионерку, когда наотрез отказался выходить с ней танцевать. Она чуть не плакала, умоляя меня составить ей компанию на танцполе, но это было выше моих сил! Я понимал, что ставлю девочку в ужасно неловкое положение (представляете, каково ей было на глазах у всех получить отказ?!), но ничего не мог с собой поделать. Моя чудовищная стеснительность, помноженная на неумение танцевать, не оставила бедняге не единого шанса!
Со временем, конечно, я преодолел сей тяжкий недуг и начал отвечать пионеркам хоть какой-то взаимностью. Танцевать я все так же не умел, но, по крайней мере, уже не бегал, как идиот, от девчонок по всей дискотеке. В конце концов, это было просто не прилично и я, перебарывая свой страх (вот где ковался настоящий мужской характер!), отправлялся исполнять некое подобие «белого танца», который правильнее было бы назвать мучениями засранца – настолько смешно и нелепо это выглядело.
Как-то я в очередной раз отважился, будто в кошмарном сне, выползти с девочкой на лагерный танцпол, под язвительно-издевательские взгляды всех присутствующих. Боже мой, что это была за мука! Ладони мои вмиг вспотели, сердце бешено заколотилось, и в первые же несколько секунд я так жестоко оттоптал (не специально, понятное дело!) ноги своей несчастной партнерше, что потом уже просто таскал ее, как раненную, по всему залу – самостоятельно передвигаться она уже не могла и только тихо постанывала от боли…
Глава 47
В подворотне нас ждет маньяк,
хочет нас посадить на крючок
Из творчества группы «Мумий Тролль»
В то самое время, когда я ездил по разным пионерским лагерям, набираясь сил для нового учебного года, в Подмосковье объявился один из самых жестоких и кровавых маньяков в истории нашей страны. Фамилия его была Головкин, но люди моего поколения помнят его под кличкой «Фишер» – именно так он почему-то представлялся тем, кто имел несчастье с ним познакомиться.
Долгие годы этот урод терроризировал Одинцовский район Московской области, наводя ужас на отдыхающих в лагерях ребятишек. А его все никак не могли поймать! Как будто какая-то дьявольская сила не позволяла пресечь чрезмерно затянувшиеся похождения смертельно опасного
