В 67 г. Веспасиан во время штурма Гамалы, раздраженный неудачами, лично решил идти в город со своими сингуляриями. Когда, мятежники обратили римлян в бегство, Веспасиан оказался отрезанным от своих и был ранен в ногу прежде чем смог вырваться с охраной из окружения. В Иерусалиме Тит, обращаясь к солдатам, подчеркнул, что остается сзади лишь для того, чтобы лучше наблюдать за поведением каждого солдата в отдельности.
Атака поначалу ошеломила защитников, но они быстро пришли в себя, а когда бой переместился на широкий двор Храма, численность защитников еще возросла. Бой, начавшийся ночью, продолжался на следующий день, и ни одна из сторон не могла получить заметного преимущества. Большая часть двора осталась в руках иудеев. Но так не могло продолжаться долго. В течение семи дней римляне построили дорогу через руины крепости Антония. Это позволило атакующим легче вводить в бой свежие войска.
Справившись с этой задачей, солдаты принялись сооружать насыпи, чтобы перед первой стеной можно было установить тараны, хотя древесину, требующуюся для этого, приходилось везти более двенадцати с половиной миль. На некоторое время атаки прекратились, но мелкие ежедневные стычки и набеги продолжались. В такой ситуации самым сложным оказалось поддерживать дисциплину. Многие кавалеристы, занимаясь поиском фуража, бросали своих лошадей на произвол судьбы, и их воровали осажденные. Тит приказал казнить одного кавалериста, потерявшего таким образом свою лошадь, чтобы заставить других быть внимательнее.
В городе в результате блокады почти не осталось продовольствия, поэтому Иоанн с Симоном объединили силы, чтобы предпринять решительную атаку на лагерь X легиона на Масличной горе, надеясь прорвать римский фронт в этом месте. После очень упорного сражения их атака была отбита, и римская кавалерия стала теснить мятежников в долину. Во время этого сражения всадник вспомогательных войск врезался на полном скаку в гущу бегущих врагов и схватил одного за лодыжку. Седло с четырьмя луками, используемое римлянами, было очень надежным, но тем не менее этот поступок свидетельствовал о значительной силе и презрении к врагу. Всадник притащил свою добычу к Титу. Солдата похвалили, а его пленника распяли на виду у защитников города. Во время осады римские легионеры любили «забавляться», приколачивая жертвы к крестам в различных нелепых позах.{345}
Ожесточенное сражение продолжилось во дворе Храма; обе стороны, стараясь усилить свои позиции, сожгли часть галерей, по которым можно было подойти к Храму. Как и прежде, защитники всеми силами старались мешать солдатам, занятым сооружением пандусов. Иосиф сообщает, что в этот период небольшого роста мужчина по имени Ионафан несколько раз вызывал любого римлянина на бой один на один. Наконец один кавалерист принял вызов. Он, судя по всему, дрался пешим (всадники помогали легионерам во время сложных осадных операций) и был убит после того, как поскользнулся. Триумф Ионафана оказался недолгим, поскольку он был вскоре сражен стрелой, выпущенной римским центурионом по имени Приск.
Вскоре защитники храма добились серьезного успеха. Они подготовили галерею к поджогу, а затем сделали вид, что оставляют ее, заманив неосторожных легионеров в ловушку. Те римляне, что оказались отрезанными от своих на галерее, сгорели в пламени или были убиты. Через несколько дней была предпринята попытка захватить оставшуюся часть храма штурмом. К одной из галерей были приставлены лестницы, штурмующие поднялись наверх, но дальше продвинуться не смогли. Среди них было несколько знаменосцев, которые почти не могли защититься, пока держали свои тяжелые значки. После яростного сражения возле этих символов гордости подразделений, все римляне, которые добрались до верхней части, были убиты, а знамена захвачены. В последующие дни римляне подожгли значительную часть внешних галерей, но тараны не могли нанеси Храму какой-то серьезный урон из-за размера и качества каменной кладки.{346}
Как пишет Иосиф, Тит провел консилиум, на котором ясно дал понять, что по-прежнему надеется избежать разрушения храма. Для иудейского историка важно было доказать, что вина за эту страшную катастрофу лежит не на его герое, а на радикальных лидерах мятежников.
Сражение продолжалось во дворе храма, и однажды Титу даже пришлось послать свою кавалерийскую стражу усилить линию пехоты, когда казалось, что иудеи вот-вот прорвут их ряды. Полководец снова наблюдал за боем с удобной позиции на руинах крепости Антония. Постепенно римляне занимали все большую часть храма, и мятежники в конечном счете оказались во внутреннем дворе. В ходе дальнейшего беспорядочного сражения они были оттеснены с него, а самая священная часть храма была предана огню. Кто бы ни совершил поджог, пожар вскоре вышел из-под контроля, а римские солдаты не захотели ничего сделать, чтобы погасить огонь, Тит пытался организовать группы по борьбе с пожаром, приказав использовать силу против любого, кто ослушается, но ему не удалось создать даже подобия порядка. Солдаты мечтали добраться до сказочных богатств, которые по слухам находились в Храме, а заодно уничтожить святыню врага, который сражался с ними с такой ожесточенностью и с такой решимостью. Во время последнего беспорядочного штурма Храма значительная часть зданий была сожжена дотла, а большинство граждан, укрывшихся неподалеку, — убиты. Стоял месяц август.{347}
Позднее, когда был восстановлен некоторый порядок, римляне провели официальное празднование, выставив свои знамена во дворе Храма и совершив жертвоприношение. Старый Город вскоре был захвачен и отдан на разграбление. Иосиф упоминает, что римские войска в Иерусалиме награбили столько, что стоимость золота упала вдвое по всей Сирии, когда солдаты вернулись в свои гарнизоны. Иногда мародеры сталкивались с мятежниками, также занимавшимися грабежом. Один из кавалеристов легиона — каждый легион в этот период включал небольшой отряд из 120 всадников — был взят в плен, но бежал, прежде чем его казнили. Разыгрывая целое представление, Тит уступил просьбам своих солдат не казнить этого человека за то, что он попал в плен, но все же заставил его претерпеть унижение, уволив его из его легиона.
Хотя у римлян не все шло гладко и порой их преследовали неудачи, но мужество уже покинуло защитников города вместе с падением Храма. Иоанн Гискальский и Симон бар Гиора попытались начать переговоры, но их предложения были отвергнуты, поскольку осада слишком затянулась. Восемнадцать дней ушло на строительство пандусов против стен Верхнего города, но мятежники теперь были деморализованы и сильно страдали от голода, поэтому сопротивления уже почти не было. Прежде чем римский штурмовой отряд устремился в брешь, пробитую таранами, защитники обратились в бегство и рассеялись.
Иерусалим пал. Иоанн Гискальский сдался и был приговорен к пожизненному заключению. Симон же должен был принять участие в триумфе Тита в качестве самого важного пленника. Уже близился конец сентября.{348}
После осады Тит провел официальное построение, на котором поблагодарил своих солдат.
В центре возвели трибунал. Тит занял на нем место вместе со своими старшими офицерами для того, чтобы его слышала вся армия. Он выразил свою глубокую благодарность солдатам за проявленную верность.
Тотчас же он приказал назначенным для этой цели лицам провозгласить имена тех, которые в этой войне совершили какой-нибудь блестящий подвиг. Вызывая их поименно, он хвалил подходивших и выказывал столько радости, как будто их подвиги осчастливили лично его; тут же он возложил на них золотые венки, золотые шейные цепи, дарил большие золотые копья или серебряные знамена и каждого из них возводил в высший чин. Кроме того, он щедрой рукой наделял их из добычи золотом, серебром, одеждой и другими вещами. Вознаградив таким образом всех по заслугам, он благословил все войско и при громких ликующих криках солдат сошел с трибуны и приступил к победным жертвоприношениям. Огромное количество быков, стоявшее уже у жертвенников, было заколото, и мясо их роздано войску.{349}
Эта церемония подтверждала уверенность солдат в том, что полководец наблюдает за их поведением и ценит их заслуги. После награждения последовал трехдневный пир. Впоследствии X Бурный легион расположится гарнизоном в захваченного города. XII Молниеносный, очевидно, не полностью искупил вину за прежние поражения, поскольку ему не позволили вернуться на свою старую базу в Рафанее в Сирии, а перевели в гораздо менее уютное место на границе между Каппадокией и Арменией.
После многочисленных празднований и церемоний Тит вернулся в Италию, Веспасиан выехал ему навстречу, и Тит приветствовал его, тем самым рассеяв страхи о возобновлении гражданской войны. Император и его старший сын отпраздновали совместный триумф над Иудеей, который закончился ритуальным удушением Симона бар Гиоры. Сам Веспасиан счел медленное движение процессии крайне утомительным. Но, как всегда, Веспасиан нашел повод для шутки, сказав, что получил по заслугам, захотев удостоиться такой почести в своем уже далеко немолодом возрасте.
