детективы.
— Не только. В вашей личной библиотеке очень много специальных книг по криминалистике, уголовному праву, судебной психологии...
— Покупал.
— Весь последний год вы брали в библиотеке книги только правового характера. Зачем?
— И это проверили... Я всегда интересовался уголовщиной. В свое время даже хотел идти на юридический факультет.
— Это было давно.
— Странные задаете вопросы, Сергей Иванович. Кто теперь не интересуется криминальными сюжетами? В библиотеках за детективами очереди, кинотеатры полны, телевизионные сериалы смотрят не отрываясь... А какая на улице сбежится толпа, стоит увидеть кровь?
— Я был в вашей квартире, Валерий Семенович... У вас такие есть книги по криминалистике, которые и мне, специалисту, неизвестны.
— Если я делаю, то я делаю.
— Словно вы готовились совершить преступление века.
— Ну да, много лет готовился набить морду интуристу.
— Но вот другая литература подобрана странно...
— Что вы имеете в виду?
— У вас почти нет классики.
— Классику я в школе изучил.
— Я долго не мог понять, по какому принципу вы собирали библиотеку. Вроде бы разные книги — о путешественниках, о животных, романы о людях науки, об артистах... Но что-то их объединяло. В конце концов догадался... Библиотека подобрана по героям — все они непременно добились успеха. Даже звери и те победители.
— Да, я люблю сильных людей.
— А несильных?
— Сергей Иванович, у меня такое впечатление, что вам неведомы ни социальные законы, ни биологические.
— А биологические законы — что?
— Знаете, в чем высочайшая мудрость природы? Слабое, больное, хилое, немощное, убогое непременно погибает. Все сильное уничтожает все слабое.
— Что ж тут мудрого?
— Борьба за выживание отдельных индивидуумов сохраняет жизнь всей популяции. Иначе бы сообщество растений, животных или людей засорилось бы больными и слабыми и погибло бы. Это азы.
— А почему природа не настолько мудра, чтобы дать жизнь всем — и сильным, и слабым?
— Невозможно по целому ряду законов.
— Экая мудрость — драться за жизнь!
— Если вы не понимаете биологических законов, то не поймете и социальных.
— А в социальной жизни как? Так же, как и в биологии?
— Сергей Иванович, я же вижу, что вы шутите.
— Мне хочется понять ваши взгляды...
— Мои взгляды общеприняты. Я просто вам объясняю, почему люблю сильных людей. Потому что в обществе идет борьба посвирепее, чем у животных. И я не хочу быть съеденным.
— Какую борьбу вы имеете в виду?
— Разную, всякую. Кроме политической, идеологической, классовой, национальной и еще там какой есть борьба психологическая. Сильные натуры едят слабых. Бедные люди — кто? Это прежде всего слабые натуры. Корни, кстати, уходят в природу, в биологию и физиологию, Что такое слабая натура? Это человек со слабым типом нервной системы.
— Вы расхваливали мудрость природы за гибель слабых... А в человеческом обществе как же? Поедать слабых тоже мудро?
— Если не мудро, то зачем вы это делаете?
— Что делаю?
— Поедаете меня?
— Уж если я вас, как вы говорите, «поедаю», то не потому, что я сильный, а вы слабый. Я вас «поедаю», потому что вы хотели «съесть» человека. Иначе говоря, посягнули на общество. Выходит, что я защищаюсь.
— Сергей Иванович, о сильных людях написаны психологические монографии, сочинены романы, поставлены пьесы... Как можно меня упрекать?
— В вашей квартире над столом висят изречения. Например, «Человечество — раковое образование планеты». Чье оно?
— Мое.
— Как его понимать?
— Человечество бешено размножается и все пожирает.
— Там еще такое есть... «Слабый человек старается жить не хуже других, сильный старается жить лучше других, а личность живет так, как считает нужным». Тоже ваше?
— Разумеется.
— Ну про слабых-сильных вы объяснили. Но тут еще про личность, которая, как я понимаю, выше сильного.
— Видите ли, сильных людей много. Но сила еще не все. К ней нужен интеллект.
— Значит, личность — это умный и сильный человек?
— Обладающий неким витамином самостоятельности.
— Что за витамин?
— Девяносто девять процентов людей, даже сильных и умных, подчиняются обстоятельствам.
— Есть обстоятельства неизбежные.
— Люди, которые без этого витамина, добровольно опутали себя ненужными отношениями. Постылой женой, нелюбимой работой, пустой дружбой... Не так ли?
— Разумеется, если постылая, нелюбимая и пустая.
— А разве не должен человек жить так, как считает нужным? Надеюсь, вы меня понимаете... Я имею в виду не пошлое «жить, как хочется», а построить свою жизнь сообразно разумной идее.
— Валерий Семенович, а вы — личность?
— Надеюсь.
— Значит, у вас нет постылой жены, нелюбимой работы и пустой дружбы?
— Были, но я вовремя освободился.
— Мне бы очень хотелось узнать — как?
— Что как?
— Как вы освободились от постылой жены, нелюбимой работы и пустой дружбы?
— Сергей Иванович, может быть, вы не следователь, а социолог?
— Следователь всегда немножко и социолог.
— Вы не допрашиваете меня, а изучаете.
— Допрос и есть в сущности изучение человека и его поступков...
— У писателей работа чище — они изучают высоту человеческого духа.
— По-моему, они изучают и высоту человеческого духа, и глубину его падения, потому что человек — разный.
— Все-таки какое имеет отношение к драке моя бывшая жена или бывший друг?
— Я уже говорил, что, возможно, мотив отыщется в прошлом...
— Ах да, вы намереваетесь копаться в моей жизни.
— Завтра мы начнем со студенчества. Допрос окончен, звукозапись прекращена...
3
— Здравствуйте. Продолжается допрос гражданина Снегурского. Показания записываются на магнитофонную ленту...
— Здравствуйте, Сергей Иванович.
— Начнем. Попрошу рассказать о студенческих годах...
— Почему не детских?
— Валерий Семенович, не надо обсуждать мои вопросы.
— Я всего лишь иронизирую. Что вас интересует в моих студенческих годах?
— Кажется, тогда вы были влюблены в однокурсницу Тамару Калентьеву?
— Боже, к чему вам это? Ну был влюблен. Да мало ли в кого я был влюблен?
— Вы с ней дружили четыре года?
— Мы учились в одной группе.
— А разве вы не хотели на ней жениться?
— Нет, не хотел.
— Разве не с этой целью приехали в наш город ваши родители?
— Они приехали не с этой целью.
— Разве не был заказан в ресторане «Полянка» свадебный ужин?
— Не помню, много было ресторанных ужинов.
— А разве
