Читаем без скачивания Игра - Алина Распопова

Четвертый день после окончания боя

Горация снова окружала тьма. В это время на Земле царила тихая, безмятежная ночь. В природе всё живое отдыхало. Бурная дневная жизнь утихла, остановилась, угасла и на смену ей пришел блаженный покой. Теперь любой, даже самый тихий, звук громогласным эхом проносился над землей, разрушая своей неосторожностью восхитительную тишину. Воздух наполнился сочным ароматом свежих трав, а проступающая на небе луна безмолвно проливала свой свет на раскинувшейся под ней покорный мир.

Гораций проснулся. Его глаза снова привыкали к темноте. Мысль о том, что этот день пройдет также бездарно, как и предыдущий, заставила Горация содрогнуться. «Только бы этот день скорее кончился. Только бы этот день скорее кончился…» – думал он. Однако сегодня время тянулось ещё медленнее, чем прежде. Если вчера Горацию удалось каким-то чудом забыться, то сегодня его просто разбирало… Он не привык так долго бездействовать. Внутри него всё клокотало. Гораций хотел бороться, он был полон решимости, он ощущал небывалый прилив сил.

«Я смогу, я сделаю, я покажу…» – думал он. Сегодня ему казалось, что любая задача ему по плечу, любая цель – достижима. Он должен переломить события, обязан спасти себя и мир. Он докажет всем, что он не какая-то там тряпка. Он верит в себя, а значит может победить реальность. «Верь в себя и всё получится. Ты сам хозяин своей судьбы!» – вспомнились ему главные слова всех психологических сайтов. – «Ты можешь всё, только верь в себя! Верь в себя!»

Это вчера Гораций раскис, сдался, а сегодня, он сделает это: он встанет с места и пойдет по реальности, сокрушая всё на своём пути. Он станет избранным, тем, который выведет людей из невежества собственного бытия. Он должен одержать победу над реальностью. Кто, если не он, создаст новый мир? Он верит в себя, а это главное.

Он особенный, он полон сил. Гораций посчитал, что этого достаточно для того, чтобы побороть действительность. Слепая вера вела его…

Гораций убедил себя в том, что сможет встать. Он вспомнил, как поначалу его глаза, которые казались совершенно ослепшими, приноровились видеть даже во тьме. Ему припомнилось, как смог он разработать собственную шею и, повернув голову, разглядеть собственное окружение. Это означало, что его тело не так уж беспомощно, как ему показалось сначала. При желании, при очень большом желании, мышцы можно было заставить двигаться. Гораций решил разработать их. Он стал тренировать свою руку, посылая ей умственные сигналы подняться. Однако его тело на посылаемые ему сигналы отзывалось с большим трудом. Сколько бы Гораций не приказывал своим ногам пошевелиться, сколько бы ни пытался поднять своё тело, оно оставалось глухим к приказам собственного мозга. Гораций ощущал себя парализованным. Он не чувствовал никакого отклика от собственных мышц. Единственное, что прекрасно слушалось его в собственном организме, так это пальцы рук. Эти цепкие отростки, казалось, вобрали в себя энергию всего тела и работали одни за всех. Но этого было мало! Ничтожно мало! Гораций понимал, что ни пальцы, ни какая-либо другая отдельно взятая часть его тела, не могли собой заменить весь организм в целом. Горацию нужно было всесторонне развитое тело, тело, в котором каждый орган чётко выполняет свои функции, тело, которое управляется собственным мозгом, а не живет реакциями на искусственно-вводимых в него веществ. Горацию нужно было ЕГО тело, а его у него не было.

Но Гораций не сдавался. Он до боли вытягивал вперед собственные руки и ожесточенно молотил пальцами в воздухе. Он делал всё возможное, чтобы подняться. Через какое-то время он добился того, что стальная игла, пронзив его тело, ввела в него очередную дозу лекарства. Впрыснутый иглой раствор, разлившись по телу, окончательно сковал все движения Горация. Его парализовало.

Горацию казалось, что сумей он встать, он бы смог многое сделать для себя, для других, для всего человечества. Однако, в том мире реальности, в котором оказался Гораций, движущемуся телу человека делать было абсолютно нечего. Гораций не знал о том, что сумей он каким-либо чудом подняться с места, он тут же был бы уничтожен, как неожиданно возникшая ошибка. Самостоятельно перемещаться телам людей за пределами Пространства не дозволялось, да и незачем было им это делать. Даже поднявшись и пройдя все сорок восемь рядов мирно покоящихся на его этаже собратьев, Гораций неизбежно или свалился бы в коммуникационную шахту, или застрял бы в узком вентиляционном люке, или, попытавшись разбить непробиваемое стекло, до смерти бы изувечился, а скорее всего, он бы просто умер от боли и голода, вырвав из своего живота питающий его тело шланг. Тот мир, в котором оказался Гораций, не был предназначен для передвижения по нему людей. Он был создан для того, чтобы в покое и комфорте хранить их тела.

Однако, не осознавая того, где именно он оказался, ведомый только лишь собственными нелепыми желаниями и потребностью любой ценой отделаться от собственной скуки, Гораций упорно пытался встать.

После восьмого прихода желтоглазого робота, в очередной раз плюхнувшего его на живот, Гораций сдался. Его тело было ему неподвластно. Ослабевшее за много лет бездействия, накачанное всевозможными искусственными веществами, оно не отзывалось на сигналы собственного мозга и было неподвижно. Горацию стало понятно, что жизнь его возможна только в Пространстве. В реальности его разум не влиял ни на что.

Погрузившись в состояние безразличия, Гораций стал дожидаться окончания ещё одного ужасного дня.

Пятый день после окончания боя

Горацию показалось, что сегодня он проснулся раньше обычного, и он не ошибся. Стандартной дозы снотворного, вводимой в его тело каждый день, на этот раз не хватило. Это означало, что мозг Горация несмотря на кажущуюся вялость, напротив, пребывал в состоянии повышенного возбуждения.

Когда Гораций открыл глаза, он ясно увидел своё отражение. Тьма, царившая последние два дня, отступила. На смену ей пришел пока ещё несмелый, ещё не набравший силу свет. По зеркальному потолку поползли солнечные блики, но Горация ничто уже не радовало. Предстоящий день, несмотря на смену освещения, не нес в себе ничего нового. Гораций снова должен был провести его вдали от любимого Пространства, а значит в скуке, в грусти, в осознании собственной безнадежности.

Пространство… Гораций бы отдал всё, чтобы оказаться сейчас внутри него. Этот мир, который раньше казался ему обыденным, теперь представлялся настоящим раем. Жизнь вне его не имела никакого смысла.

«Зачем?» – задавал себе вопрос Гораций.

Зачем он пошел в Великий бой? Как позволил себя втянуть в эту безумную авантюру? Разве мало ему было тех безопасных игр, которыми пестрило Пространство? Для чего он обрек себя на все нынешние мучения? Больше всего Гораций хотел бы сейчас сделать откат, вернуть всё обратно, однако заветной кнопки «Отмена», стирающей предыдущие действия, в реальности не было.