никаким искусством не является, а Дали с Уорхолом — просто гениальные жулики. Верлибром или вольным «бродским» стихом написана вся новая поэзия, цена которой — грош в базарный день (бывает хорош и верлибрированный стих, но сама облегченная форма легализует массу бесталанной нечисти). Что до свободного танца, то он тоже обычно доступен любому кордебалету (не зря в новый спектакль вводят чувственную девушку-продюсершу без фундаментальной школы). Сангаджиев отлично знает ремесло, двадцать (!!) его продюсеров гонят блестящую интригу — но продвигаемый ими необалет и в самом деле является экзальтированной аэробикой, пусть этот аргумент и вложен в уста супермегере-завтруппой (Елена Морозова). Старый директор — монстр, но говорит разумные вещи: западный культурный арбитраж нам более не указ. Монополия на вердикт, что есть искусство, литература, спорт, эффективная вакцина и где кончаются чьи границы, утрачена. А новая хореография хоть и мила, но вне сюжета не тянет на длинную дистанцию (все новые балеты — сборники двадцатиминутных этюдов) — и потому место ей на камерных сценах, а не в гигантских объемах императорских театров.
Пусть даже героиня Сигаловой в сэнсэйском кимоно полна творческой энергии, а герои Апексимовой, Морозовой и Ицкова хотят все украсть и подавить, чтоб молекула живого воздуха не просочилась.
А в Канне знают? «Номинация», 2022. Реж. Надежда Михалкова
«Мы делаем фильм для Канн», говорят все без исключения герои нашего «кино о кино» (скажем, «Оттепели»). Канн заведомо ляжет, взорвется, отобьет ладоши и склонит головы кинобомонда. Картина порвет рынки и небосклон, восстановит связь времен и эстафету успехов национальных небожителей. Для ее завершения придется продать родовое гнездо, что нетрудно, ибо в кино родовых гнезд, как у кукушат (сериал «В Бореньке чего-то нет»). Зато художник получит шанс на откровение, а светоч из кинодинастии, ненавидимый за золотую колыбель и дурную наследственность, — сыграть его искания и творческий надлом (чаще всего, хорошо: в «Бореньке» мощно отработали Максим Виторган и Алексей Агранович).
В картине также должен появиться немой высокоодаренный мальчик — прямой отсылкой к ведущему умнику и тайнописцу нашего кино А. А. Тарковскому, который творческую немоту и недовысказанность всегда передавал немыми мальчиками («Жертвоприношение», «Зеркало»), немыми девочками («Сталкер», «Андрей Рублев») и обетом молчания самого Рублева. Тарковский вовремя умер: случись в его кино еще хоть один немой мальчик — ими его все равно задразнили бы до смерти.
Есть мальчик, гнездо и вера в Канн и в новом фильме «Номинация» — о попытке сестер Истоминых придать смысл своему бессмысленному существованию. Рожденные у киногенерала, они по стародворянской традиции были с нуля записаны сержантами в элиту и к совершеннолетию достигли весомых офицерских звезд: не знают отбоя от предложений (старшая), имеют завязки с Голливудом (младшая) и позволяют себе на редкость глупые интервью о тупике российского кинопроизводства. Чтобы как-то оправдать свой остобрыдлевший гламурный статус, надо снять кино для Канна, а Канн сегодня берет в конкурс только кино про бедных, о которых семейство Истоминых не знает ровным счетом ничего уже в третьем поколении. Сестер в фильме играют сестры Михалковы (младшая еще и режиссер), что втрое повышает капитализацию проекта и плотность народных пересудов.
В еще большей степени это обеспечивает участие в проекте продюсеров Шарапова и Анурова и их ручных сценаристок Трубниковой и Воротынцевой, давно уже не занятых ничем, кроме беллетризованной светской хроники. В разных комбинациях они делали франшизу «Беспринципные» о том, как затейливо трахаются обитатели Патриарших прудов, экранизации С. Минаева «Духless» и «The Телки» о том, как затейливо трахаются обитатели Рублевки, и сериал «Магомаев» о затейливых отношениях народного артиста с властью трудящихся. Хочется верить, что все немые мальчики, проданные квартиры, пьяные скандалы и каннский апломб — плод их труда, потому что рука узнается, а сестрам Михалковым и так достанется (чаще напрасно).
Канн (который в фильме упорно зовут Каннами) сегодня совершенно социализировался и не интересуется ничем, кроме быта филиппинских крестьян, маргинального дна мегаполисов и трагедий афганских педерастов. Увлечь тамошний конкурс историей русской глубинки — задача не из легких, ибо из категории естественных первобытных людей мы уже вышли, а в токсичную бессмыслицу передовых обществ еще не попали.
Вожделеемый героиней Голливуд нынче пребывает в глубоком тематическом и идейном кризисе, но даже и в этих условиях приглашение русской актрисы на тамошнюю роль — не этап в карьере, а разовый билет в дорогие прислуги, потому что даже в проблемном Голливуде им не светит ничего, кроме ролей русских шлюх или принцесс мафии.
Стоит сериалу отойти от светских сенсаций (ближе к концу), он приобретает масштаб: старшая Михалкова и приглашенная Ольга Остроумова — очень большого калибра актрисы, площадку сестры знают с азов и Сергея Минаева на нее больше не пускают, что идет фильму только на пользу. Несколько действительно сильных ролей и, кажется, невыдуманных драм затмевают изначальную бестолочь происходящего.
Кстати, в фильме «8 1/2», на родство с которым застенчиво намекают все без исключения создатели кино о кино, тоже прорва околокиношной суеты — но, помнится, ни разу не говорят о Канне. И правильно: в тяжелейшей борьбе с картиной «Знакомьтесь, Балуев» фильм победит в конкурсе Московского международного кинофестиваля.
Такова судьба мятущегося художника в современном безжалостном мире.
Как быть нам, султанам, Ясность тут нужна «Кеша должен умереть», 2023. Реж. Константин Богомолов
За взбесившей Россию трансгендерной этикой укрылось главное: тихая, тотальная, последовательная война американского кино с мужчинами. Самцам приписывают гнуснейшие пороки и самую вопиющую никчемность в духе «Новых амазонок». Мужика жмут, гонят, пятят и выдавливают на периферию любого сюжета. Первый пол видится источником сперматозоидов при нужде размножиться и объектом глума-игнора во всех прочих случаях. Нации, забывшие, что такое война и ручной труд, обнуляют своих мужчин и профанируют женскими назначениями оборону, правоохрану и госуправление. Мир недомужчин и переженщин принимает одно за другим убийственные для себя решения.
В этих условиях продюсер Тодоровский, режиссер Богомолов и драгоценный актив русского феминизма сценаристка Козлова берутся перепеть на новый лад «Иствикских ведьм».
Сегодня этот фильм, зашедший и полюбившийся России за счет чудо-картинки и квартета исполнителей, смотреть решительно невозможно. Три брошенки, занятых приблизительно ничем (школьный оркестр, штамповка сувенирных глиняных баб и кулинарная хроника в сельской газете), собираются по четвергам обсудить размеры и изгиб члена, который всем им необходим. Полкартины занято болтовней об эрекции, воображаемом перепихоне и символичной сигаре явившегося на горизонте Джека Николсона. Лишь на семьдесят седьмой минуте Шер воскликнет: «Пора думать головой, а не тем, что между ног!» — на что героини категорически не способны, а
