Он опять рассмеялся, и Том позавидовал его теперешнему самообладанию.
– Цинтия – единственная женщина, какую я когда-либо любил. Я не хочу сказать… Я уверен, у нее был кто-то после меня. Ведь это я так или иначе порвал с ней. Когда я начал имитировать Дерватта, это меня страшно нервировало, даже пугало. – Бернард проглотил комок в горле. – Но я знаю, она еще любит меня – если только от меня еще что-нибудь осталось. Понимаешь?
– Да, конечно, понимаю. Это Цинтии ты сейчас пишешь?
– Нет, – Бернард небрежно махнул рукой в сторону листков и улыбнулся. – Я пишу… всем вообще. Это просто мое признание. Для прессы или для кого угодно.
Этого нельзя было допустить.
– Бернард, лучше обдумай это спокойно несколько дней, а потом решишь.
– У меня было достаточно времени, чтобы все обдумать.
Том пытался найти какой-нибудь сильный, логичный довод, способный переубедить Бернарда, но ему мешали мысли о Мёрчисоне и о возможном возвращении полиции. Будут ли они придирчиво искать здесь улики? Может быть, полезут и в лес? На репутации Тома Рипли уже лежала тень сомнения – история с Дикки Гринлифом. Хотя история кончилась для него благополучно и подозрение с него сняли, она осталась фактом его биографии. Почему он не отвез Мёрчисона куда-нибудь подальше, в леса за Фонтенбло? Там и надо было его закопать, – разбить на день палатку, если бы потребовалось…
– Давай поговорим об этом завтра, Бернард, – ты не против? – сказал Том. – Может быть, завтра ты посмотришь на вещи по-другому.
– Конечно, я не против. Мы можем говорить об этом когда и сколько угодно. Но я не посмотрю завтра на вещи по-другому. Я хотел поговорить прежде всего с тобой, потому что это была твоя идея – возродить Дерватта. Я хочу, чтобы все было по порядку, – как видишь, я действую вполне логично.
В убежденности его рассуждений, сквозил оттенок безумия, и опять Том почувствовал неприятную пустоту внутри.
Зазвонил телефон. Аппарат стоял в комнате Тома, и звонок было хорошо слышен через холл. Том поднялся на ноги.
– Не забывай, что и другие втянуты в это дело, Бернард.
– Тебя я не буду втягивать, Том.
– Я должен подойти к телефону. Спокойной ночи, Бернард, – проговорил Том и кинулся к себе в комнату. Он не хотел, чтобы Крис снял трубку внизу.
Это опять была полиция. Они извинились за столь поздний звонок, но…
– Прошу прощения, мсье, – сказал Том, – не могли бы вы позвонить минут через пять? В данный момент я не…
Вежливый голос ответил, что, разумеется, он может перезвонить.
Положив трубку, Том спрятал лицо в ладонях. Он сидел на краешке постели. Затем он встал и закрыл дверь. События развивались так быстро, что он не успевал за ними. Из-за этого чертова графа он слишком поторопился с похоронами Мёрчисона. Это была непростительная ошибка! Рядом Сена, Луэн, полно удобных мостиков, абсолютно пустынных после часа ночи. Телефонный звонок из полиции не предвещал ничего хорошего. Возможно, миссис Мёрчисон – кажется, Мёрчисон называл ее Харриет – наняла американского или английского детектива, чтобы тот нашел ее мужа. Она знала, что Мёрчисон задался целью выяснить, не является ли подделкой картина известного художника. Возможно, она подозревает, что именно с этим связано исчезновение ее мужа. Не проговорится ли мадам Аннет, если ее станут допрашивать, что на самом деле она не видела, как Мёрчисон уезжает в Орли в четверг?
Если полицейские захотят приехать к нему сегодня, Крис может ляпнуть в их присутствии что-нибудь насчет свежей могилы. Том живо представил себе, как Крис обращается к нему: “А почему вы не скажете им об этой яме в лесу?” – и он не сможет перевести им это на французский как-то иначе, потому что Крис будет ожидать, что они пойдут в лес проверять, что это за яма.
Телефон зазвонил снова. Том снял трубку и произнес спокойным тоном:
– Алло?
– Алло. Мсье Рипли? Вам звонят из префектуры Мелёна. К нам поступил звонок из Лондона. Мадам Мёрчисон связалась с лондонской полицией по поводу исчезновения ее супруга, и они просили предоставить им всю информацию, какой мы располагаем на данный момент. Завтра утром из Лондона прибудет инспектор полиции. А пока что не могли бы вы сказать, не звонил ли кому-нибудь мсье Мёрчисон из вашего дома? Если да, то мы постараемся выяснить, кому именно.
– Не могу вспомнить, чтобы он звонил при мне куда-либо, – ответил Том. – Но я время от времени выходил из дома. – Они могут проверить его телефонные счета и выяснить, кто и кому звонил. Но пускай уж они сами додумаются до этого.
На этом полицейские распрощались с Томом.
Тот факт, что лондонская полиция не пожелала связаться с ним напрямую, можно было рассматривать как довольно недружественный жест, свидетельство определенной настороженности. Раз они предпочли добывать информацию по официальным каналам, значит, не доверяют ему. Английских детективов Том почему-то боялся больше, чем французских, хотя и знал, что по дотошности и пунктуальности последних мало кто может превзойти.
Первым делом нужно было сделать две вещи. Вывезти труп Мёрчисона из леса и каким-то образом выпроводить Криса из дома. А Бернард? У Тома уже ум за разум заходил от этой головоломки.
Он спустился в гостиную. Крис читал, но при появлении Тома зевнул и поднялся.
– Я как раз собирался идти спать. Как Бернард? За обедом мне показалось, что он немного пришел в себя.
– Да, я тоже так думаю. – Том все еще не решался сказать напрямик то, что собирался. Но говорить намеками было еще хуже.
– Я тут нашел расписание поездов возле телефона, – сказал Крис. – Утром есть поезда в 9.52 и в 11.32. До станции я могу добраться на такси.
Том почувствовал облегчение. Были и более ранние поезда, но не мог же он предлагать Крису убраться пораньше.
– Разумеется, я отвезу тебя, – сказал он. – А к какому поезду, выбирай сам. Прямо не знаю, что делать с Бернардом, но он, похоже, хочет погостить у меня пару дней.
– Надеюсь, он не опасен, – сказал Крис обеспокоенно. – Знаете, я подумал, не задержаться ли мне на день-два на тот случай, если вдруг понадобится моя помощь, – задумчиво прибавил он. – У нас на Аляске – я там служил – был парень, который свихнулся, и он вел себя точь-в-точь как Бернард. А потом на него вдруг что-то нашло, и он стал бросаться на всех подряд.
– Не думаю, чтобы Бернард стал на кого-нибудь бросаться. Когда он уедет, вы вдвоем с Джеральдом могли бы приехать еще погостить. Или после вашей поездки на Рейн.
При этом приглашении Крис заметно воспрянул духом.
После того как Крис поднялся к себе (он решил ехать поездом 9.52), Том принялся шагать взад и вперед по гостиной. На часах было без пяти двенадцать. С трупом Мёрчисона надо что-то делать сегодня же ночью. Выкопать его в темноте, погрузить в фургон и вывезти куда-нибудь – задача весьма нелегкая для одного человека. И куда вывезти? Сбросить в реку с какого-нибудь моста? Том подумал, не привлечь ли ему к этому делу Бернарда. Как он отреагирует – сойдет с катушек или, столкнувшись с реальностью, будет способен оказать помощь? Том чувствовал, что в том состоянии, в каком Бернард находился в данный момент, он не поддастся на его уговоры не делать публичных признаний. Может быть, шок от соприкосновения с трупом заставит его осознать всю серьезность этого дела?
Вопросик был еще тот.
Сможет ли Бернард осуществить “прыжок в веру”, если пользоваться выражением Кьеркегора? Том улыбнулся, когда эта фраза пришла ему на ум. Сам-то он совершил этот “прыжок”, когда решился ехать в Лондон под видом Дерватта. И решение оказалось удачным. Другим “прыжком” было убийство Мёрчисона. К черту сомнения. Кто не рискует, тот ничего не добивается.
Том стал подниматься по лестнице, но вынужден был замедлить шаги из-за боли в лодыжке. Он даже приостановился на первой же ступеньке, ухватившись рукой за позолоченного ангела, служившего опорой для перил, когда ему пришло в голову, что, если Бернард заартачится, его тоже придется убрать. Убить. Эта мысль вызвала у Тома протест. Он не хотел убивать Бернарда. Может быть, он даже не сможет это сделать. Но если Бернард откажется помогать ему и добавит к прочим признаниям еще и Мёрчисона… Том поднялся на второй этаж. В холле была темнота, только из-под двери его собственной комнаты пробивалась узкая полоска света. У Бернарда света не было, у Криса тоже. Но это не означало, что Крис уже уснул. Поднять руку и постучаться в дверь Бернарда оказалось трудно. Он постучал очень тихо, так как комната Криса была совсем рядом, и ему не хотелось, чтобы Крис стал прислушиваться, думая, не надо ли бросаться на помощь, чтобы защитить Тома от нападения Бернарда.
