в маминой комнате. Отец. Странное дело: он молчит, но его мысли слышны. Погоди, папа, я настроюсь.
Колебание, будто большая рыба содрогнула воду. Илья улавливает конец фразы: «…береги ее, сын». «Кого, папа?» «Не кого, а что. Шкуру, конечно». «Шутишь?» «Никак нет», – суровеет отец. И застывает, как на фотокарточке. Поджаты губы, строг взгляд. Смелые глаза, крепкая шея, парадная форма офицера.
Почему?
Для чего?
Как понять несказанное?
В детстве Илья часами разглядывал портрет отца, выучил каждую деталь. Поэтому сейчас замечает отличие. Крохотное, совсем незначительное с виду. Узел галстука Ивана Муромцева не затянут накрепко, а слегка расслаблен. Илья присматривается, щурясь, словно близорукий. Изображение туманится, теряет фокус. Но он успевает увидеть, что между отцовским кадыком и узлом галстука топорщится шерсть.
Мир постепенно гаснет. Последние клочки тумана и островки облаков пожирает тьма. Глухая, безветреная. Только шепчутся где-то камыши. Или это змеиное шуршание на сухой земле?
Илья не сразу понимает, что это голос его отца, уже невидимого. Он рассказывает Илье о шкурах, о том, как за ними ухаживать. «Разве я джуг?» – рвется перебить Илья, но отец продолжает обстоятельно перечислять виды растворов, режимы температур. «Я ведь саяр», – пытается вклиниться Илья, но снова ничего не выходит. Горло словно заткнуто невидимым комком. Отец: «Повторяю, влажность в помещении не должна выходить за параметры 47 процентов, а проветриваться оно должно не реже двух раз в сутки».
Влажность? Проветривание? Как это возможно на подводной лодке, отец?
Эхом: «Это был эксперимент. Капитан Шувалёв тоже был джугом, его старший помощник Лешин тоже. Но среди нас оказался предатель, который взорвал торпеду и разгерметизировал субмарину».
Илья резко зажмуривается. Кратчайший путь к пробуждению.
Яша Кирсанов все эти дни не сомкнул глаз. Дневал и ночевал на работе, литрами изводя кофе. Он уже осатанел от усталости и головной боли, а результата не было. Который день лучшие агенты саяров тщетно рыскали по всей стране в поисках Ильи Муромцева.
Шеф становился все более нетерпелив. Раз по пять в сутки Баев дергал Яшу одним и тем же вопросом: «Есть след?» Яша его успокаивал: вот-вот, скоро. А сам швырялся суперфонами и средствами спецсвязи.
Агенты один за другим слали донесения и рапорты, ежесекундно докладывали о своих перемещениях. Целая армия специально обученных людей рыла носом землю, прочесывала воздушное пространство, бороздила глубины водоемов.
«Неужели он погиб?» – время от времени вопрошал себя Яша.
Это предположение казалось вполне реальным. Но в любом случае требовалось найти тело. Конечно, был вариант подсунуть Баеву какой-нибудь труп – обугленные, бесформенные куски мяса. Но шеф непременно потребует доказательств, экспертизы.
И потом, в Яше бурлил азарт. Хотелось выиграть эту партию честно. Пока же он находился в патовой ситуации.
Например, непонятно, куда делись все те, кто был связан с Муромцевым. В общаге никого найти не удалось. Этот смуглый пигмей Рич Иванов как в воду канул.
Правда, на квартире баскетболистки Элеоноры Бердуты случилась удача. Они застали там приятеля Ильи по общаге, некоего Колю Сачко. Но тот находился настолько в невменяемом состоянии, что даже специальные методы разблокировки сознания не помогли.
Непонятным образом исчезла не только сама Бердута, но и вся ее команда. В федерации баскетбола ничего объяснить не могли и сами пребывали в панике. «Нам грозят технические поражения! – отчаянно провыл в трубку какой-то функционер и слезливо, икающими толчками затянул: – Ко-манда, без ко-торой нам не жи-и-ить…»
Скорее всего, автобус со спортсменками сгинул в урагане бомбовых ударов.
Большие силы бросили на поиск двух полицейских, Суставина и Пантелеева, чьи контакты с Муромцевым прослеживались довольно отчетливо. Но и их след простыл. Вроде бы их видели среди оборонцев Кремля, а потом они куда-то делись. Среди павших их не нашли, дома также не обнаружили. Квартира Пантелеева сгорела, жилье Суставина было чудовищно разгромлено джугами. В общем, и эта ниточка оказалась досадно оборвана.
Яша Кирсанов был близок к отчаянию.
Свет во мраке мигнул на пятой неделе поисков. На Семеновском рынке в подвальном обиталище мигрантов был найден китаец Лю Пинь. Выяснилось, что именно этот невзрачный человечек в последние недели сидел на вахте в общежитии МУГР на Жуковского. Лю слегка тряхнули и помчались в общагу. Разгребли остатки завалов и выкопали видеокамеру с записью, на которой обнаружили Илью и Рича.
Лю потрясли уже как следует. Тот вспомнил марку и цвет машины, на которой умчала компания. Тут же пробили хозяина синего «Мазератти»…
Было раннее утро, когда Илья очнулся от забытья. Потянулся размашисто и сладко, с протяжным хрустом. Кудрявая Люда, клевавшая носом у его постели, даже не пошевелилась. В шесть утра девичий сон необычайно крепок.
Илья осторожно отвел одеяло в сторону. На свободном стуле, аккуратно сложенная, лежала его выстиранная одежда.
Он встал, его шатнуло. Немудрено для человека, проспавшего больше месяца. Скорее удивляло, что он вообще держится на ногах.
Одевшись, он сделал осторожный шаг. И еще два. Качнувшись, схватился за спинку стула. В ладонь что-то стрельнуло. Он отдернул руку от какой-то хламиды.
Рич сдержал обещание. Профессор-швец Турсунов сшил шкуру из остатков, которые Илья привез из Геленджика.
Он накинул шкуру поверх кофты. Упруго встал. С удивлением повел плечами. Ну и дела! Вместо мутной слабости и подкошенности резко прихлынули силы. Илья отчетливо ощутил звенящую мощь своих мышц, которые сделались словно крученые канаты.
Илью распирала, почти душила энергия. При этом страшно терзала жажда. Все-таки больше месяца беспробудья – не шутки.
Он скатился по лестнице и очутился в огромной банкетной зале. С удивлением повертел головой. Стол хранил следы недавнего застолья. Поникнув хмельными головами, храпела парочка небритых господ и здоровенная негритянка в форме с номером 14.
Взгляд Ильи сфокусировался на бутылках, возвышавшихся посреди руин снеди. Он быстро подошел, схватил эко-пластиковую баклагу с надписью «Окский источник». Запрокинув голову, одним махом ее выдул. Но только жажду распалил. Углядев еще одну бутыль, он жадными хватающими движениями осушил и эту емкость.
Желание притупилось, однако не пропало. Удивляясь самому себе, Илья потащил со стола еще одну баклагу. Вновь загуляла волной струя, заходил кадык.
Выпив до капли третью бутыль, он шумно выдохнул. Эко-пластиковая посудина выпала из его рук, заплясала на полу. Храпуны за столом отозвались мелодичным посвистом.
Словно какая-то музыка заиграла в теле Ильи. Неведомая сила подхватила его и понесла к выходу. Он не мог, да и не хотел противиться. Новое ощущение пронизало его от макушки до пят.
У входной двери он глянул на себя в зеркало. На него смотрел крепко сбитый зрелый человек.
Дежурного на КПП Яшины люди нейтрализовали
