и подождать. Вторая попытка!
[Получен информационный пакет (Обычный) — Индивидуальное Вооружение: Философия XCOM.][Разблокировка информационного пакета стоит 200 ОР.]
[Этот пакет прививает вам философию предельной эффективности через персонализацию. Его ключевой принцип — ни грамма лишнего, ни одной потраченной впустую секунды, ни одного избыточного компонента. Это искусство создавать вещи, которые являются не просто инструментами, а продолжением воли и тела пользователя.]
[Вы интуитивно понимаете законы эргономики, создавая оружие и гаджеты, которые идеально лежат в руке, не вызывая усталости. Вы мыслите категориями минимализма, отсекая все лишнее, что увеличивает вес, снижает надежность или усложняет использование. Будь то броня, оружие или научный прибор, каждый изгиб, каждый материал, каждый компонент будет служить одной цели — максимальная эффективность при минимальных затратах. Ваши творения становятся компактными, смертоносными и интуитивно понятными, как скальпель в руках хирурга.]
Тоже крайне полезно, особенно с учетом костюма, который нужно будет сшить Блейду, но… снова «обычные» позиции. Внутри шевельнулось разочарование, но я тут же его задавил. Ничего. Самая темная ночь — перед рассветом. Я как тот шахтер из мема, что развернулся в сантиметре от россыпи алмазов. Главное — не опускать руки.
— Что-то здесь неладно, — пробормотал Блэйд, когда мы остановились перед оружейным магазином Фрэнка.
Его слова вырвали меня из размышлений. Я огляделся. Улица была неестественно тихой. Ни машин, ни прохожих. Свет фонарей казался тусклым и больным.
— Кровью не воняет, — продолжил Блэйд, выходя из машины, — но в воздухе висит душок чего-то хренового. Профессиональной работы.
Магазин Фрэнка должен был быть закрыт, но тяжелая входная дверь оказалась приоткрыта. Внутри — ни души. Идеальный порядок. И… пустота. Прилавки, витрины, стены, где раньше висело пусть и бутафорское, но оружие — все было девственно чистым. Мы прошли на склад. Та же картина. Пустые стеллажи. Ни одной гильзы на полу, ни следов борьбы. Будто Фрэнк и весь его арсенал просто испарились.
— Грабанули Фрэнка? — голос Блэйда звенел от сдерживаемой ярости и неверия. — Да я, блять, в это не верю! Его ограбить — все равно что утащить танк с военной базы в одиночку!
Мое дурное предчувствие сменилось ледяной уверенностью. Тотальный, необратимый пиздец только что произошел.
— Ладно, он этого не любит, конечно, — прорычал Блэйд, разворачиваясь. — Но погнали к нему домой. Сейчас же.
Дом Фрэнка в Квинсе, двухэтажный семейный таунхаус, всего в паре миль от его магазина, больше не был домом. Теперь это почерневший труп здания, оцепленный трепещущей на ветру желтой лентой. Вокруг — ни души, лишь пара патрульных лениво прохаживалась у ограждения, а в воздухе висел запах холодного пепелища.
Картина была жуткой. Будто дом сначала взорвали изнутри, а затем то, что осталось, смяли гигантским прессом. Это не был случайный пожар или взрыв газа. Это была работа. Злая, методичная, показательная. Работа мета-человека. И судя по характеру разрушений, я почти уверен, что это почерк Шокера. А отсутствие толпы зевак и журналистов говорило о том, что все случилось давно. Часов десять-двенадцать назад. В ночь с 22 на 23 сентября. Снова это проклятое число.
— Товарищи полицейские, — Блэйд опустил стекло, и его голос прозвучал обманчиво-дружелюбно, почти заискивающе. — Будьте добры, утолите любопытство добропорядочного гражданина. Что здесь стряслось?
От этого голоса у меня по коже поползли мурашки. В нем не было угрозы, но была… глубина. Странный, вкрадчивый резонанс, который, казалось, обходил уши и проникал прямо в мозг.
Лицо одного из копов разгладилось, взгляд стал пустым.
— Жестокое убийство семьи Каслов, — монотонно произнес он, словно зачитывая отчет. — С последующим подрывом дома для сокрытия улик.
— Убийство? Их… всех убили? — Я увидел, как Блэйд вцепился в руль с такой силой, что костяшки его пальцев побелели.
— Да, сэр, — подключился второй, его глаза тоже подернулись пеленой. — Жена, сын, дочь — все мертвы. На телах, помимо ожогов, обнаружены множественные следы пыток. Отец, Фрэнк Касл, был доставлен в больницу. Состояние критическое, врачи не дают никаких прогнозов.
Блэйд молчал. Тишина в машине стала тяжелой, как свинец.
— Спасибо, господа, — его голос стал еще глубже, еще настойчивее. — Будьте добры, подскажите, где я могу получить ВСЕ детали этого дела?
Внушение в его голосе стало почти осязаемым. Я почувствовал, как по затылку пробежал холодок. И это он называл «ущербным мусором»? Пока Блэйд вытягивал из копов информацию, я провалился в трясину самобичевания.
Где я проебался?
Пока выходило, что везде. Отец Гвен мертв. Чек. Отто Октавиус стал Осьминогом. Чек. Семья Фрэнка Касла зверски замучена и убита людьми Кингпина, а сам он, чудом выжив, гарантированно станет Карателем. Чек. Непонятные мутки с Озборнами. Чек. И это только те пожары, которые я собирался потушить, как только стану сильнее. Но я не успел. Откладывал. Находил дела поважнее, проекты поинтереснее, чем какие-то там дроны для круглосуточной слежки за домом Фрэнка…
Осталось только проебаться с дядей Беном. Чтобы Питер окончательно слетел с катушек, смешал себе ядерный коктейль из сыворотки Коннорса и моих стимуляторов, запил все это сывороткой ОЗ синтезированной из крови Гвен из салфетки, которую он так и не выбросил, и превратился в монстра. Нет. Хватит. Завтра приезжает посылка от Лукаса. Я еду к Питеру, мы создаем «Эликсир Пепла и Зари», и тут же вливаем его в дядю Бена. От греха подальше. А может, и для Фрэнка порцию прихватить? Но… как же он тогда выздоровел от тяжелых травм и встал на свой путь самостоятельно? Может это просто заняло месяцы, а то и годы, а сейчас, вылечив его, я лишь ускорю появление Карателя?
Мысли были омерзительными, холодными, прагматичными.
— …в полицейском отделении на 82-й улице, вам к офицеру Шеллби, он ведет это дело, — донесся до меня безжизненный голос полицейского.
— За сим откланяюсь, — кивнул Блэйд. — Считайте, что этого разговора никогда не было.
— Какого разговора, сэр? — невинно моргнул коп, провожая нас пустым взглядом.
Мы отъехали. Тишину в машине нарушал лишь рокот двигателя.
— Так что, парень, — голос Блэйда был хриплым от сдерживаемой ярости. — Ты со мной или как?
Или как. Мне отчаянно не хотелось в это лезть. Но я уже влез. Своим бездействием. Своей трусостью. Можно хотя бы ради приличия поучаствовать… в отмщении? Сказать ли ему про Фиска? Про Кингпина? Срезать путь через всех посредников и указать прямо на вершину пищевой цепи? Но откуда я это знаю? И хватит ли Блэйду сил, чтобы выжить в схватке с левиафаном? Блять… Сложно.
Я повернулся к нему. Вместо ответа на его вопрос, я посмотрел ему прямо в глаза и тихо, но отчетливо произнес:
— Скорее всего, там поработал Шокер, и сначала давай заедем до
