Битва закончилась, и на каньон снизошла тишина. Только Лэйк все еще ищет, кого бы убить. Какая-то девушка подходит к Лэйку, берет его за руку и что-то мягко говорит ему. (Лэйк понимает: он выглядит как безумец.) У девушки странный акцент. Она ведет Лэйка к Рене и Милли Таллоак, которые наперебой кидаются обнимать и целовать его, словно он только что вернулся из долгих и дальних странствий. А ведь он нигде не был…
Они хлопочут вокруг него, и, если честно, Лэйк не возражает. Рене стирает кровь влажным жестким полотенцем, и постепенно к нему возвращаются чувства. Он обводит взглядом лагерь. Здесь собрались все динех, а с ними и духи-защитники. Дети нерешительно трогают их мех и перья. Огромный медведь укачивает маленького мальчика, покуда его мать сидит рядом и плачет.
А обездоленные родственники и друзья ищут и обмывают тела павших…
— Мама, где сичей? — Это первый вопрос, который задает Лэйк.
Мелисенда и Йиска были потрясены опустошением, воцарившимся в лагере альянса. Они приземлились в самой его середине, но к ним никто даже не подошел. Несколько минут они стояли в грязи, растерянно озираясь по сторонам.
— Неужели Туланн и тан Сигрид погибли? — спросил Йиска. Мелисенда пожала плечами:
— Все может быть. Пойдем поищем кого-нибудь.
В скором времени им на глаза попался роскошный шатер Туланна. Несмотря на беспорядок в лагере, здесь возле входа стоял часовой.
— Так, уже лучше, — пробормотала Мелисенда. — Эй, ты! Мы должны повидать императора. Дело чрезвычайной важности. Я — эмиссар Совета Темы.
Впрочем, эти слова, очевидно, мало что значили для часового. Он лишь пожал плечами.
— Император велел не беспокоить.
— Впусти их, болван! — донесся из шатра хрипловатый голос. Затем последовал приступ кашля. Часовой посторонился, и Йиска с Мелисендой вошли внутрь.
В центре шатра в кресле сидел человек. Он был обложен подушками и держал в одной руке кубок с вином, а другой пытался поплотнее запахнуть одеяло на груди. Его лицо было сильно обожжено — брови и ресницы исчезли, а остатки волос торчали на голове клочьями. Пепел и грязь покрывали одежду, руки были сплошь в ожогах. Человек проследил за взглядом Йиски и опустил глаза, посмотрев на собственные кисти так, словно видел их впервые.
Йиска осознал, с кем разговаривает.
— Туланн? — нерешительно спросил он. — Я хочу сказать: вы — император?
— Ждали кого-то попредставительнее? — Подняв бокал, Туланн сделал большой глоток. Судя по запаху, там было нечто гораздо более крепкое, нежели вино или эль. — Что вам надо?
Мелисенда подтащила поближе табурет и уселась напротив императора. Йиска был несколько удивлен ее бесцеремонностью. Сам он остался стоять.
— Меня зовут Мелисенда, а это Йиска. Мы представители Совета Темы, пришли сказать тебе, что… — Казалось, тут ее уверенность слегка поколебалась, и Туланн нахмурился. — Что помощь идет.
В первый миг Йиска не понял, что Туланн смеется: звук слишком напоминал булькающий, хриплый кашель.
— Помощь? — выдохнул он. — Помощь идет? Какая? Орлы, медведи и волки? У нас они есть, Мелисенда… У нас их было… гораздо больше. — Туланн отвел глаза и сделал еще один большой глоток. — Они погибли в огне, видишь ли.
— Сэр?
Туланн посмотрел на Йиску слегка рассеянным взглядом.
— Да?
— Я медик… лекарь, сэр. Позвольте мне осмотреть ваши ожоги. Ваши руки очень плохо выглядят. Вам, должно быть, ужасно больно.
— А, да. Болит. — Туланн вытянул руки, видимо, позабыв, что держал кубок. Жидкость пролилась на запястье. «Не так плохо в общем-то, — подумал Йиска. — Какая-никакая, а дезинфекция». Туланн вскрикнул от боли.
Мелисенда нетерпеливо постучала ногой по полу. Очевидно, она была недовольна приемом, который оказал император представителю Совета. Йиску, впрочем, беспокоили сейчас совсем другие вещи.
— Мелисенда, — сказал он, — не могла бы ты раздобыть чистой воды и льняного полотна? — Йиска повернулся к императору и лишь теперь понял, что Туланн потерял сознание. — Слушай, от него будет больше толку, когда он начнет мыслить трезво, а раны перестанут так сильно болеть.
— А как насчет Сигрида? Может, поговорить с ним? Феины выкажут больше уважения к словам Совета.
— Отлично, так и сделай. Если сумеешь его найти и если он в более адекватном состоянии. Но сперва раздобудь бинты.
Сида смерила Туланна презрительным взглядом, и Йиска осуждающе покачал головой.
— Мелисенда…
— Мне жаль, Йиска, да только время поджимает. Помощь действительно идет — готовы они к тому или нет.
Родни нашли там же, на скале, где он танцевал. Старик лежал, зарывшись лицом в снег; его руки были раскинуты в стороны, словно он все еще изображал орла.
— Ох, нет, — простонал Лэйк. — Сичей… Родни…
Он перевернул неподатливое тело на спину, откинул волосы с лица. Родни слабо застонал.
— Все хорошо, сичей. Очнись.
Подошла Рене с кружкой горячего кофе, и Лэйк всунул ее в руки Родни. Старик сильно дрожал, и Лэйк утешал себя тем, что это всего лишь воздействие холода. Он смотрел, как Родни глотает обжигающую жидкость; лицо старика было донельзя изможденным.
— Они пришли? — спросил Родни, допив кофе. — Помощь явилась?
— Да, они пришли.
Родни улыбнулся.
— Иногда магия срабатывает.
— Сичей, я думал, так бывает только в кино. — Лэйк рассмеялся.
— Правда? Ну, теперь ты знаешь больше… Я боялся, что не переживу всего этого.
— Многие мертвы, но их меньше, чем могло бы быть…
— Что сталось с предводителем врагов?
— Не знаю. Наверное, орел забрал его и закинул на солнце.
Родни рассмеялся.
— Не будь ребенком, Дэйв… Лэйк.
— После всего случившегося я готов поверить и в это. Кстати, сичей, вон там сидит большой-пребольшой орел и ждет тебя.
ГЛАВА 19
Я все делаю правильно. Этот мир принадлежит мне по праву рождения. Так почему же он снова мешает мне?
Время дорого; моя божественная сущность ускользает у меня изрук. Моя сила может оказаться несравненно меньше, нежели я ожидал. Мне пришлось убить слуг. Было больно и горько делать это, тем более собственными руками. Кажется, во мне не сохранилось ничего из животных инстинктов этой жестокой скотины — Зарруса. И все же пришлось. Я отравил тех, кого смог, а остальных зарубил мечом.
Я протягиваю руку, и крошечные искорки и водовороты силы играют вокруг нее. Час близится. Если потерянные души действительно возвращаются из «пустоты», они уничтожат моих созданий. И тогда сила будет утрачена. Ах как было бы обидно потерять ее в тот момент, когда я сотворю последний кетурит. Ладно, я успею… должен успеть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
