Напомним, что в одной из предыдущих глав мы описали зоны безразличия, в пределах которых предприниматель может взять на работу очень немного дополнительных работников при прежней оплате, не рискуя убытками. В большом предприятии нередко встречается подобная ограниченная эластичность в размерах рабочей силы. Если бы предприятие было большой фермой, то лишний человек мог бы где-нибудь быть использован, не будучи вынужден заниматься какой-нибудь мелочной операцией, в которой он произвел бы заметно меньше других. Продукт этого человека, как мы говорили, выражал бы уровень заработной платы. Люди в этой зоне безразличия также помогают регулированию заработной платы. Все наше исследование требует, чтобы человек в этой зоне был столь же производителен, как человек в аналогичной зоне другой отрасли. Оно предполагает в сущности, что существует обширная зона безразличия, простирающаяся через всю сферу производства и что труд во всех частях этой общественной зоны обладает одинаковой производительностью. Теперь вдвойне ясно, что труд во всех частях сферы производства обладает той же степенью производительности, какой он обладает в этой предельной зоне.
Практическая полезность этой зоны заключается в ее влиянии в области облегчения конкуренции. Отдельная единица труда в поисках занятия всегда имеет перед собой широкие возможности. Перед молодым человеком, который еще не овладел определенным ремеслом, открыто много различных видов занятий, и он может рассчитывать, что повсюду в этой общественной зоне получит приблизительно то, чего он стоит. И человек, который, изучив одно ремесло, вынужден заняться другим, может нередко получить новое занятие в какой-либо новой части этой обширной зоны. Предприниматель, вступающий в подгруппу в качестве конкурента уже находящихся здесь лиц, может собрать необходимых для его фабрики людей из обширной общественной зоны безразличия, откуда они могут быть взяты, не внося каких-либо потрясений ни внутри какой-нибудь подгруппы, ни в отношения между различными подгруппами. Научное же значение этой зоны зависит от испытания, которому она подвергает производительную силу всякого труда. Если только регулирование, которое мы выше описали, уже произошло, и труд, и капитал распределены в точной пропорции между различными отраслями производства, то продукт, реализуемый благодаря труду в этой зоне, превратился в показателя продукта, который может быть отнесен за счет труда в любом месте.
Глава XXII. Закон экономического вменения в его применении к продуктам конкретных средств производства
Так как капитал всегда состоит из благ, то было бы возможно подойти к определению всей его производительности, прослеживая величину, специфически производимую каждым средством производства. Изучение собственно капитала следовало бы в каждом пункте подтверждать параллельным исследованием капитальных благ, и это может быть сделано. Имеется простой путь, чтобы продемонстрировать причинную зависимость между всем капиталом и всем процентом, показать детальную связь, существующую между каждой отдельной частью капитальных благ и их конкретным продуктом или рентой. В классическом понятии ренты есть нечто, противоречащее обычному представлению об этом предмете. В практической жизни почти всякое конкретное средство производства может приносить ренту, и в качестве вещи, обеспечивающей подобный вид дохода, чаще всего говорят о здании. Можно, например, получать ренту от конторы, квартиры, жилого дома, склада и т. п. Хотя сдача внаем любого из этих помещений предполагает сдачу внаем известного количества земли, это количество часто слишком незначительно и неважно в глазах сторон, чтобы включать его в сделку. В обычном употреблении термин "рента" означает также доходность многих вещей, с отдачей в наем которых земля никак не связана: можно получать, например, ренту от судна, экипажа, лошади, орудия или от любой другой из сотен конкретных вещей.
Это применение терминов в обыденной речи покоится в действительности на различии между капиталом и капитальными благами. Процент есть доля самого себя, приносимая перманентным капиталом; и капитал в этом случае, хотя, конечно, и не мыслится как безтелесная абстракция, тем не менее рассматривается как перманентное богатство, конкретные и изменяющиеся формы которого оставляются вне поля зрения. Процент не есть частица строений, судов, лошадей и т. п. Это есть частица перманентного фонда, воплощенного в бесконечном ряде таких меняющихся вещей.
Наоборот, в отношении ренты становятся важными конкретные формы. Каждое средство производства, входящее в состав перманентного фонда капитала, доставляет в течение своего активного существования некоторое определенное количество богатства, которое может быть измерено некой валовой суммой. Топор доставляет два доллара, лодка — пятьдесят, строение — сто тысяч долларов и т. д Во всем этом нет представления о процентном отношении, связанном с этими доходами. Мы можем, однако, свести часть общего продукта средства производства, являющегося в действительности чистым доходом, к процентной доле ценности данного средства производства. Если мы это сделаем, мы сведем ренту при помощи известного заключения к форме процента. Если мы проведем различив между валовым доходом средства производства и чистым доходом путем вычитания из валового дохода, величины, необходимой для возмещения изношенного средства, чистый доход может рассматриваться как процент на ценность средства производства. Если мы последуем за рыночной терминологией, мы в понятие ренты включим весь валовой доход. Так, рента от дома есть то, что платит за него арендатор. Но если собственник поддерживает дом в исправности и заменяет его, когда он изношен, только из того, что платит арендатор, то он должен отложить для этой цели амортизационный фонд, и только то, что останется после этого, явится действительным доходом [Там, где строение стоит на земле, увеличивающейся в ценности, грубая разновидность бухгалтерии рассматривает возросшую ценность земли как возмещение уменьшающейся ценности строения и не резервирует, поэтому, амортизационного фонда из доходов строения для его возмещении после износа. Вся рента, уплачиваемая арендатором, в этом случае без большой неточности рассматривается как рента земли и строения.].
Если мы проделаем подобное вычисление в отношении каждого используемого средства производства, мы получим чистый доход от всех существующих капитальных благ и сможем свести эту величину к форме процента путем сравнения ее с величиной капитала, воплощенной в этих благах. Для этого мы можем, выразив чистый доход средств производства в долларах, оценить в долларах их совокупную ценность, получить отношение между этими двумя количествами и, выразив отношение в десятичных долях, получить уровень процента, то есть процентную долю самого себя, которую капитал приносит как доход в определенное время. Если, с другой стороны, мы просто сделаем перечень всех употребляемых средств производства безотносительно к их ценности и подсчитаем валовые суммы, которые они могут принести на данном отрезке времени, мы получим валовой доход средств производства в форме совокупной ренты; эта рента, однако, включает амортизационный фонд, который возмещает снашивание, вызывающее ухудшение всей массы средств производства в течение этого времени. В динамических условиях земля обычно возрастает в ценности, тогда как. в статическом состоянии этого не происходит. Но даже в статическом состоянии большинство вещей ухудшается вследствие употребления. Если мы вычтем необходимый, таким образом, амортизационный фонд из валовой ренты, мы получим то, что можно назвать чистой рентой или той частью валовой ренты, которая является действительным доходом. Это то, что владелец средств производства может безнаказанно использовать для личного потребления.
