Леа нахмурила брови. Это был идол из ее сна, только сейчас у него не хватало одного глаза, а тело покрывала сеть трещин. Оно влажно блестело в свете факелов. Вокруг статуи по каменным желобам свивались в сложный узор красные линии. Девушка присела и тронула пальцами жидкость в желобе.
Она сочилась из медного конуса и по капле падала идолу на голову, разлетаясь во все стороны мельчайшими брызгами. Что находилось выше конуса, было неясно. Казалось, зал не имел потолка – стены уходили вверх бездонным колодцем.
Ее высочество поморщилась от отвращения – в воздухе висел густой запах крови, – потом протянула руку к идолу и замерла. Вокруг статуи чувствовалась незримая чуждая сила, ощутимо давившая даже сквозь хваленую защиту от магии.
– Ваше высочество, стойте! – нарушила молчание ученица Арзилы, жрица Еней. – Вам нельзя его трогать, пока мы не обеспечим безопасной дороги для возвращения.
Леа виновато кивнула. Ненависть к чужому божку на миг заставила девушку позабыть о строгих наказах Верховной жрицы.
Еней посмотрела вверх, сложила ладони лодочкой, и над ее пальцами затрепетало легкое невесомое пламя, похожее на оранжевого мотылька. Оно сорвалось с рук и стало подниматься, превратившись в беззаботно витающий в потоках воздуха огонек. Его яркий свет заставил расступиться мглу подземелья, и все увидели нутро пирамиды. Стройные колонны подпирали выступы, на краю которых стояли точно такие же колонны, образуя перевернутую «лестницу», заканчивающуюся маленьким квадратным оконцем колодца. Он манил холодными зимними звездами и призрачной свободой.
Леа в который раз подивилась причудливой фантазии и усердию древних строителей, сумевших вытесать из цельной скалы такую красоту. Жалко только, красота эта сейчас служила не людям.
Тем временем напарники принцессы по одному забрались по колоннам на первую площадку, затем еще выше – на вторую и уже с нее спустили веревку. С Леа осталась только жрица.
Она долго шептала молитвы, держа руки над статуей, а потом виновато сказала:
– Не получается определить, что за магия ее защищает. Леа, вам придется справляться с колдовством самой. Надеюсь, ваш дар сильнее.
С этими словами Еней осенила ее высочество обережным знаком и как кошка взобралась по колонне.
Оставшись в одиночестве, Леа снова вгляделась в каменное лицо. Кровь, заливавшая статую, растеклась по трещинам. В пустой глазнице что-то мерцало – то ли залетевшая туда алая капля, то ли возрождавшееся око идола.
Перед глазами принцессы снова встали четкие картины давнего сна: катящиеся по лестнице изувеченные тела и груда еще трепещущих сердец на подносе.
Девушка быстро соорудила веревочную «сбрую», опутав грудь и бедра, вынула нож Оне и вонзила его в сверкающий рубин. Драгоценный кристалл неожиданно легко раскрошился под острой сталью, и в то же мгновение идол рассыпался, оставив на постаменте лишь кучу черного песка.
Словно повинуясь неслышному приказу, Леа рукой зачерпнула песок. Сообразить, что дальше делать с добычей, девушка не успела – резкий рывок веревки, и ее высочество вдруг оказалась в нескольких ярдах над полом. Весьма своевременно, надо сказать, – внизу по желто-розовому известняку растеклось огненное море. Горело все: камень, кровь, песчаная куча, основание колонн, бронзовые статуи. Огонь охватил даже стены, грозя поглотить в жарком вихре весь зал, а может, и весь храм.
Со следующим рывком Леа оказалась выше медного конуса.
У девушки перехватило дыхание – над полым чаном застыли подвешенные на цепях жертвы. Их лица были искажены предсмертной мукой и ужасом, глаза мертво смотрели прямо на принцессу. Кровь сочилась из ран, стекая по стенам конуса, как по гигантской воронке, питая украденной жизнью черного идола.
Лишь на мгновение мелькнула эта страшная картина перед девушкой: Леа выдернули из огненного ада так же быстро, как энданские крестьянки из грядок – морковь.
– Ты не обожглась? – заботливо поинтересовалась Гуалата, и Леа почувствовала – ладони действительно горят.
Стоило их разжать, как стоявшая рядом жрица ахнула:
– Да разве так можно?!
Она торопливо достала из сумки серебряную коробочку, в которую принцесса пересыпала добычу, а затем еще одну, полную прозрачной зеленоватой кашицы.
Еней быстро смазала обожженные до мяса ладони ее высочества, не забыв ее отчитать:
– Как вы могли так беспечно, не спросив совета, схватить первое попавшееся, на что упал ваш взгляд?! Ийаду Арзилу, несомненно, заинтересует это вещество, но это не повод калечить себя! Вы теперь еще месяца три меч в руки взять не сможете. Это по-хорошему, а если по-плохому… – Женщина, не договорив, вздохнула. – Больно будет, очень.
С этими словами она ловко перевязала ладони девушки мягкой тканью.
Леа стиснула зубы – да кто же знал, что проклятый демон так жжется?! А теперь чего пенять, поздно.
Огонь внизу разгорался все сильнее. Казалось, он затопит весь храм. Однако стоило последнему человеку выбраться через колодец, как пожар унялся так же быстро, как начался. Спуск по гигантской лестнице не отнял много времени, но внизу лазутчиков уже поджидали десяток зубастых полулюдей-полуящериц. Точно такие убивали рабов в видении принцессы. Только теперь они имели дело не с безоружными людьми. Слаженно пропели стрелы, и четыре тела рухнули замертво на землю. Оставшиеся твари встретили смерть от мечей.
Расправившись со стражами, лазутчики растворились в ночи, среди кривых улочек небольшого селения, выросшего рядом с храмом. Чужакам пришлось бы худо, найдись в нем хоть одна собака, а так удалось проскользнуть без потерь.
Удача была с лазутчиками до самого конца, им удалось спокойно выбраться к окраине леса. А там Еней принялась за колдовство: села на корточки, достала из-за пазухи пять деревянных чурбачков, нарисовала на влажной земле замысловатый узор и произнесла несколько резких слов.
Закончив с колдовством, жрица спокойно сказала:
– Теперь не догонят.
И не спеша пошла вглубь леса. Азанаги без лишних слов последовали за ней, во всем полагаясь на мастерство служительницы богини. Ее высочество последовала их примеру.
Хитрость Еней удалась – преследователи свернули на ложный след, дав время беглецам убраться прочь из Телгета.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
