существования данного закона его не применяли к простолюдинам, но проблема в том, что нигде, абсолютно нигде не написано, что это невозможно. То есть технически любой из нас может попасть на такой суд в качестве обвиняемого.
— Это, часом, не та штука, когда тебя на фиг лишают всего, но при этом физически не трогают? — спросил я, припоминая.
— Да, если грубо, — подтвердил Накамура. — Тебя лишают титула, имени, вообще всех прав, вплоть до права иметь деньги, и выкидывают на улицу. Любой может тебя просто убить на глазах у толпы, и ничего ему за это не будет.
— То есть Шидотэмору, неожиданно для всех, станет ничейная.
— Главное в этом деле — именно неожиданно. Вы, Сакурай-сан, просто не успеете ничего сделать. Потому, кстати, у аристократов так мало вещей, принадлежащих именно им. В основном все принадлежит клану или роду.
— Сурово, — нахмурился я. — И аристократы мирятся с таким рычагом влияния на них?
— Да, — подтвердил Гай. — Потому что суд, как правило, на стороне обвиняемого. Нужны очень веские доказательства вины. Ну и сами пункты обвинения ограничены и в целом справедливы: покушение на членов императорского рода, фальшивомонетничество, шпионаж в пользу другого государства и так далее.
— Ладно, боги с ним, — потер я переносицу, — Тачибана тут при чем? Понятно, что они хотят перехватить Шидотэмору, но если суд такой благожелательный, они что, на удачу рассчитывают? После «Ласточки», хочу напомнить, они пытались Таро похитить, а его признания тогда было бы недостаточно.
— Во-первых, — начал Накамура, — не Шидотэмору, а сразу родовые земли, а уж потом разбираться с вашей компанией.
— Это будет незаконно, — заметил я, — договор с Шидотэмору-то никуда не денется.
— Да как бы… Понимаете, Сакурай-сан, вас хотят лишить вообще всего. Если обвинительный приговор пройдет, вы как бы перестанете существовать. Даже не так: вас нет, не будет и никогда не было, а договор, подписанный кем-то, кого и не существовало никогда… — пожал он плечами. — Если еще точнее: вы перестанете существовать с момента, как официально связались с фальшивками. Но мне кажется, Тачибана вряд ли допустят тут ошибку, иначе родовые земли и вовсе отойдут прежнему владельцу.
Вот тут-то меня и накрыло. Так эти уроды хотят вычеркнуть вообще все? Лишить меня имени? Так, стоп, убрать «яки».
— А во-вторых? — все-таки сдержался я.
— Мм… — пожевал губами сбледнувший Накамура. — Во-вторых, глава рода Тачибана является выборщиком Верховного суда, то есть представляет эту структуру на различных межведомственных собраниях. На суде Права и Чести именно он будет одним из судей. К тому же, — правда, это только мои домыслы, — вы все же не аристократ и осудить вас им будет проще.
— Ясненько, — откинулся я на спинку кресла. — Это все?
— Если вкратце, то да, — подтвердил Накамура. — Но хочу заметить, что, несмотря на стройность теории, доказательств все же маловато…
— Свободны, — прикрыл я глаза.
Надо будет посетить начальство Лампы и поинтересоваться, как они там поживают. Если глава тамошней гильдии подтвердит участие в этом деле Тачибана, мне больше доказательств и не нужно. Хм, судя по звуку, из кабинета вышел только Накамура.
— Что-то еще? — спросил я, открыв глаза.
— Да, — произнес Змей, кладя мне на стол папку, которую он держал в руках все то время, что находился здесь. — Это уже чисто мое расследование.
Произнеся это, он встал и немного поспешно вышел из кабинета. Видимо, от моей вспышки «яки» еще не отошел. Ладно, что он там принес? Хм. Наемный отряд «Черная буря». Командир отряда — Сакурай Рафу, заместитель командира — Сакурай Этсу. Уже интересно. Так… зам по тылу, глава технической службы, бла-бла-бла… список личного состава отряда мне не сильно интересен. Уже наполовину перелистнув страницу, я замер. Вернул листок обратно. Второй офицер — Войцех Францишек Гжегож, ранг Мастера, возраст, гражданство…
Вот это все меня и добило. Я и так был раздражен до крайности, а тут еще и такое. Если бы не доклад Накамуры, я бы отнесся к этому гораздо спокойней. Ну правда, кто они мне, эти горе-родители? Никто. Но сам факт того, что эти люди послали к своему ребенку подобного типа — перед этим его бросив, а до этого почти не появляясь дома, — несомненно раздражал и добавил дровишек в топку моей ярости.
Выйдя из кабинета, подошел к секретарше.
— Ленок, — обратился я к бледной и слегка трясущейся девушке, — у меня тут казус произошел, проследи, чтобы в кабинете заменили стол. И съешь шоколадку, говорят, помогает от бледности.
Сказать, что я успокоился, было бы неправильно, но первоначальный накал страстей стих довольно быстро — ну в самом деле, еще один враг, делов-то. Однако к постоянному нервному состоянию, которое я, смею надеяться, неплохо скрывал, добавилась еще и толика злости. Ясен-красен, все это обуревало меня не ежесекундно, иначе я бы с ума сошел, но время от времени накатывало. Как если бы близкий вам человек попал в больницу, или там долг на вас висит большой — жить можно, но напряжно. Так теперь я, по этой аналогии, еще и узнал, благодаря кому все это случилось. А я в таком состоянии уже несколько лет.
Весь остаток вчерашнего дня я обдумывал ситуацию, и получается, что пока моя скромная тушка в безопасности — если с этим судом дело обстоит так непросто, то пока я внимателен, все будет нормально, но вот ехать в Малайзию, не решив данной проблемы, все же не стоит. Плюс родители… Плевать-то мне на них, может, и плевать, но из-за них пострадали мои люди. Я уж молчу про раненых, но одиннадцать душ, ушедших в никуда ради… чего? Хорошо, Войцех был не самого великого ума человек, похоже, иначе действовал бы по-другому. Лишить всего, хех… С родаками я разберусь, благо они не Тачибана, — не знаю когда, но они заплатят, а вот что делать с аристо? Хотя о чем я? Конечно, уничтожить. Навестить главу соседней гильдии, удостовериться окончательно и уничтожить всех на хрен. Взрослую часть рода как минимум. Дети, бог с ними — сомневаюсь, что они в курсе этой аферы, а вот взрослых — всех. А то вдруг наследник будет разбираться с делами почившего семейства и наткнется на этот проект да решит продолжить — родовые земли это вам не чемоданчик с деньгами, все гораздо круче. Сомневаюсь, что этот план известен всем в роду, но если и так — это еще одна причина устроить геноцид.
О, Анеко!
В турнире Ветеранов участвуют всего сто двадцать восемь школьников, из них, если судить по официальной информации, всего шестнадцать в возрасте шестнадцати лет. По
