Весной 1941 года после оккупации Югославии, немецкая администрация назначила шефом русской эмиграции в Сербии генерал-майора Михаила Федоровича Скородумова.
Участник Первой мировой войны, он был тяжело ранен при отступлении, попал в плен, откуда трижды неудачно бежал.
По инициативе Великой княгини Марии Павловны был обменен на немецкого офицера и прибыл в Петроград в разгар событий 1917 года. Там Скородумов вступил в конспиративную офицерскую организацию, после раскрытия которой бежал на Юг России, где вступил в Добровольческую Армию.
Второе ранение получил при взятии Киева. Вместе с армией генерала Бредова отступил в Польшу, где был интернирован.
Вернулся в Крым, воевал на Перекопе, после эвакуации год провел в Галлиполийском лагере, в 1921 году прибыл в Болгарию, из которой бежал в Югославию. Здесь Скородумов возглавил местный отдел РОВСа.
После нападения Германии на СССР бывший генерал-майор обратился к немецким военным властям с предложением создать из эмигрантов русскую дивизию. Вначале он получил отказ, поскольку настаивал на отправке будущего соединения на Восточный фронт, в то время как немецкое командование нуждалось в частях для несения охранной службы на территории оккупированной Югославии. Однако вскоре начальник штаба Главнокомандующего Вермахта на Юго-Востоке полковник Кевиш разрешил Скородумову сформировать из числа белоэмигрантов так называемый Русский охранный корпус. Не воспользоваться почти готовой структурой было глупо и 25-го августа в Белград прилетел штабс-капитан Новицкий с письмом Главкома Архангельского и пачкой чистых бланков финских паспортов. Правдами и неправдами более трёх тысяч добровольцев, многие с семьями пробрались в Данию и уже оттуда с триумфом приплыли в Финляндию.
Спешно формировались офицерские батальоны, эскадроны, батареи (Маннергейм щедро распахнул арсеналы с устаревшим и нестандартным оружием) и отправлялись на Север. Форма была финская с русскими погонами, звания сохранялись согласно последнему в Императорской или Белой армиях, но это мало что значило, должность отображалась шевронами на рукаве. Как и в Гражданскую был избыток офицеров и нехватка нижних чинов, поэтому в лагерях военнопленных, пользуясь опытом «Зимней войны», велась энергичная пропаганда.
Русская Автономия начинала обретать силу и территориальные границы, а СССР рисковал потерять последнюю связь посуху с Кольским полуостровом.
19 сентября 1941 г., посол США в Финляндии Шёнефельд передал Маннергейму личное послание от У. Черчилля: «…Я очень огорчен тем, что, по моему мнению, ожидает нас в будущем, а именно то, что мы по причине лояльности к нашему союзнику вынуждены будем через какое-то время объявить войну Финляндии. Я надеюсь, что в силах убедить Ваше Превосходительство в том, что мы победим нацистов. Для многих английских друзей Вашей страны было бы досадно, если бы Финляндия оказалась на одной скамье вместе с обвиняемыми и побежденными нацистами. Вспоминая приятные наши беседы и обмен письмами, касающимися последней войны, я чувствую потребность послать Вам чисто личное и доверительное сообщение для раздумий, пока не поздно, примите великодушное предложение Премьера Сталина…»
— Первый лейтенант! Мне совершенно наплевать на ваши предпочтения, приказ о командировке в авиагруппу «Куллерво» не обсуждается! Завтра в семь ноль, ноль будьте любезны посадить «Колибри» на его палубу! Свободен! — Фон Бер свирепо прихлопнул ладонью по лежащему на столе листку. Ему самому абсолютно не улыбалось отдавать лучшего командира звена «пингвинам», но распоряжение штаба ВВС звучало недвусмысленно — «Откомандировать» и точка. А все этот Клепфиш, во время наступления 6-й финской дивизии на полуостров Рыбачий, он, вернувшись из боя, пересел на геликоптер и вытащил из моря сбитого английского комэска. Понятно, что штаб возликовал, ещё бы, такой «язык», Микки представили к «Кресту Маннергейма» и взяли на заметку. Не прошло и трёх дней и вот пожалуйста — «Откомандировать». Эдак у него в полку скоро лётчиков не останется.
Вот так, нежданно-негаданно первый лейтенант Клепфиш попал на флот и его нежеланный роман с винтокрылой авиацией получил внезапное продолжение.
Заход на неподвижно стоящий в фьёрде геликоптер-треггер проблем не создал, единственное что оказалось неожиданным, так это размеры. Корабль казался огромным. В носовой части на катапульте стоял «Мирски», а посадочная палуба позади массивной надстройки, обставленной с четырёх углов башнями со спарками 105 мм универсалок, больше напоминала поле для «Парагвая» и была пуста. Микки аккуратно притер «Колибри» и без толчка сел точно посредине центрального круга, с разных сторон побежали механики в синих комбинезонах, а от надстройки неспешно двинулась группа офицеров в черной морской форме, но кокардами ВВС на фуражках.
— Первый лейтенант Клепфиш, — утвердительно сказал майор Вихерто, слегка ухмыльнувшись. Микки тоже расплылся в улыбке, зимой и весной 41-го года именно он обучал майора пилотированию на геликоптере. — Как говорится — «Добро пожаловать на борт».
— Спасибо, конечно. А что, без меня нельзя было обойтись?
— К сожалению. Сейчас все объясню, пройдем вниз, через полчаса отчаливаем.
— Как отчаливаем? Прямо в море? У меня морская болезнь! — Вихерто ничего не ответив, опять ухмыльнулся и молча зашагал к надстройке. Клепфишу пришлось поспешить за ним, только перед округлой тяжёлой дверью с высоким комингсом успел оглянуться и увидел, что его «птичку» уже поставили на маленькие тележки и катят в сторону разверзнутой пасти лифта.
— Лейтенант, на время этого похода ты прикомандирован к нам — авиагруппе геликоптер-трегеггера «Куллерво», пару слов о корабле. — Они сидели палубой ниже полётной, в крохотной каюте — видимо кабинете Вихерто. — За основу взят американский транспорт — сухогруз типа С-3 с немного изменённой котлотурбинной установкой, ходить мы можем со скоростью 19 узлов. Длинна корабля — 150 м, ширина — 30 м. Водоизмещение — 10500 тонн, экипаж — 500 человек, ну и нас летунов с обслугой около сотни. Вооружение — 8 105 мм орудий в четырёх башнях, 16 40 мм «Бофорсов» и черт его знает сколько 20 мм «Эрликонов». На корме надстроен ангар, куда могут поместиться два десятка «Колибри», но обычно их дюжина. В носу устроена катапульта для запуска «Мирски», там же второй маленький ангар, в трюме, где стоят еще два истребителя. В случае нужды мы можем катапультировать три машины за 5 мин, правда сесть они могут либо на берегу, либо на воду, где пилотов должны спасать корветы сопровождения, ну это в идеале. Как видишь, с воздуха мы прилично защищены — пушки и истребители, но главная наша работа это борьба с субмаринами. Для этого то и нужны геликоптеры, они летают по кругу, обнаруживают лодку и наводят на неё противолодочные корветы, которых у нас семь. Как видишь все просто. Так что мы не только корабль, мы основа соединения противолодочной обороны для охраны транспортов. Морской бой с артиллерийскими кораблями противника нам противопоказан, утопят и не почешутся. Мы провели пока единственный боевой поход, до Нарвика и обратно, сопровождали немецких «купцов», тогда нас прикрывали эсминцы, но сейчас мы идём одни. С нами только две пары корветов. — Микки заёрзал. — Не нервничай, нападать на нас никто не собирается, во всяком случае пока. Идём в Америку, там скопилось куча сухогрузов и танкеров, которые мы и приведём в Финляндию.
— А англичане?
— Начальство сказало, что бритты нас пропустят.
— Значит наш противник — русские подлодки?
— Ну-у, типа того.
Майор явно чего-то недоговаривал, но Микки и не пытался выяснять «что», он полностью доверял легендарному Вихерто. На самом деле звали эту легенду финской авиации — Вилле Грён, до войны говорили, что: «В мире есть два хороших лётчика, Limperi (Линдберг) и Rytyn Rööni (Грён)». Этот человек летал на всём, что с крыльями, а благодаря Клепфишу, теперь и на том, что крыльев не имеет и пользовался самой лучшей репутацией среди авиаторов. В «Зимнюю» его эскадрилья на «Свордфишах» чуть не потопила советский крейсер «Киров», во всяком случае корму они ему оторвали. Сейчас он командует всей авиагруппой «Куллерво».
— Теперь о том, что ты делаешь у нас. — Первый лейтенант встрепенулся. — Несколько дней назад, ребята отрабатывали заход на посадку парой и несущие винты перехлестлись, слишком близко они сблизились. Четыре трупа и две погибшие машины, а тут команда на поход. Ждать когда прилетит замена из учебной эскадрильи — некогда, а то что ты здесь, мы конечно знали, вот и радировали в штаб, как видишь и это оказалось очень просто. Знаю, что тебе вертушка не по душе, но делать нечего, таковы обстоятельства, зато побываешь в Америке. Ладно, я тебя в курс дела ввёл, иди устраивайся, вестовой проводит.
