Удар, тяжелый удар металла о металл. Всадник чуть покачнулся, но усидел, а молот, описав дугу, вернулся в мою ладонь. Я так опешил, что едва поймал, всадник пронесся мимо нас, не подарив даже взглядом, а я с воплем швырнул молот вдогонку. Он понесся, треща воздухом, мне почудились в его полете стыд и жажда реабилитироваться. Всадник удалялся, молот догнал и нанес тяжелый удар в спину. Донесся звонкий удар монолитного железа в… такой же монолит, только больше, словно мой молот ударил в массивную наковальню.
Всадник чуть-чуть клюнул носом, молот вернулся ко мне в ладонь. Гендельсон смотрел ошалело, но не вслед всаднику, а на землю.
— Сэр Ричард…
Отпечатки подков были широкие, но когда я понял, чего устрашился Гендельсон, волосы зашевелились на затылке, на спине, а потом и на руках. Почва каменистая, наши кони почти не оставляют следов, хотя мы вовсе не пушинки, а за промчавшимся всадником следы чернеют в лунном свете глубокие, отчетливые..
— Он из металла, — сказал Гендельсон убежденно.
— Как такое может быть? — буркнул я.
— Из металла, — повторил Гендельсон. — Потому даже не обратил на нас внимания. Спешит на турнир себе подобных…
Я повесил молот, пальцы тряслись, а руки от пережитого волнения вздрагивали, словно я всю ночь крал кур вблизи от больших и злобных сторожевых собак.
— Черт бы его побрал, — сказал я зло. — Разъездились тут по ночам… Людей пугают!
— Совершенно с вами согласен, — ответил Гендельсон торопливо. — Чуть ли не впервые я согласен с вами, сэр Ричард! Пусть тот, кого вы упомянули, заберет его в свои…. свои владения. Заберет и не выпускает.
Но взгляд, который бросил в мою сторону, говорил отчетливо, что еще лучше, если бы с тем всадником из металла забрали бы туда и меня с моим нечестивым молотом, нечестивым амулетом и прочей нечестивостью…
Рано утром мы проснулись от рева скота, конского ржания, топота и скрипа телег. Все это сливалось в неумолчный шум, напоминающий далекий грохот волн о скалистый берег.
Мы выбрались из глубин леса, куда отступили на ночлег, Гендельсон громко забормотал молитву. Вся долина, казалось, пришла в движение: конница уже скрылась, за нею уходили пешие, а сейчас под охраной двухметровых заргов тяжело сдвинулись телеги. Тащили их крупные быки с на диво широкими грудными клетками.
— Господи, — прошептал Гендельсон, — позволь им идти с такой же скоростью до самого Кернеля!
— Лучше нам двигаться быстрее, — возразил я трезво. — А то он выполнит твою просьбу, но и нам даст скорость вдвое меньше…
Мы оседлали коней, выехали из-под широких ветвей. Вся долина казалась покрыта язвами, от костров остались почерневшие ямки, воздух от вони стал тяжелым, ибо зарги не утруждали себя уходить далеко от костра, чтобы испражниться.
Далеко на горизонте тянулась горная цепь. Начиналась на востоке, уходила на запад. Гендельсон сверился с картой — ему начертили в городке, — сообщил, что за теми горами зеленая долина, а за нею такая же горная цепь, только повыше и непроходимее. Там только один проход в бескрайние зеленые земли, что за ним, за хребтом, но его как раз и загораживает Кернель.
Мы ехали без остановок почти до обеда. Сперва двигались по следу заргов, потом те ушли в сторону. Гендельсон тут же вознес благодарственную молитву.
Я приподнимался на стременах, прикидывал расстояние. Сейчас нам ломиться через лес… А он на десятки, если не сотни миль. Все-таки горы далековато. Вряд ли пройдем через такой лес с конями, но и без коней непонятно, как добираться.
Гендельсон вскрикнул:
— Дракон!
Я сперва посмотрел по сторонам, лишь потом вскинул голову. Некрупный легкий дракон с узкими крыльями быстро пронесся по небу. Гендельсон с проклятиями послал коня вперед, я тоже успел увидеть, что дракон как будто натолкнулся на стенку, соскользнул вниз, растопырил крылья и пошел в нашу сторону едва ли не в пике.
— К лесу! — крикнул я.
Гендельсон развернул коня, мы помчались со всей мочи. Дракон опасен даже не огнем, для этого ему пришлось бы снизиться, а на этот случай у меня молот, но вот дротики наездник может метать с любой высоты.
Наши кони неслись, как птицы. Я пригнулся к луке, и вдруг глаз уловил искорку среди зелени. И тут же еще одну…
— Там зарги! — закричал я. — Поворачивай! За мной, вдоль леса!.. Не приближаться…
Гендельсон послушно повернул, мы сделали широкий полукруг и понеслись вдоль леса, постепенно удаляясь от темной стены деревьев. Среди листвы раздался разочарованный вой, и, ломая кусты, на опушку начали выскакивать коренастые существа… ну, почти люди. Пусть даже люди, раз уж в доспехах, на головах шлемы, а в руках палицы, дубины, мечи, топоры.
Дракон снова взмыл, обошел по кругу и снова распластал крылья прямо над нашими головами. Наездник даже не стал бросать дротики. Я все понял, когда заметил, как он машет руками. Да и сам дракон с растопыренными крыльями хороший ориентир: видно, где нас искать.
Ощущение было такое, что мы мчимся по бескрайнему полю, а там появляются кучки заргов. Потом я понял, что это те, кому не нашлось места в огромном лесу, эти расположились на полуденный отдых под открытым небом, где не отыскать даже веток для костра.
Я на ходу бросал молот, рубил мечом, мы неслись почти вслепую, пока Гендельсон не увидел вдали развалины громадного строения… или же просто рассыпавшуюся от старости гору. Он указал мне молча, я кивнул и снова метнул молот. Наши кони храпели, мчались во весь опор. Я оглянулся, заводные не отстают на длинном поводе, земля гремит под их копытами, в глазах ужас, будто знают, что зарги коней едят живыми.
Еще одна группа абсолютно одинаковых существ поднялась с земли, мы уже не могли свернуть, врезались, стоптали. Я рубил в обе стороны, слышались лязг, вопли, дикий крик раненого коня. Оба заводных коня остались в лапах заргов, но мы вырвались, руины все ближе. Теперь видно, что это не то развалины древнего замка, не то заброшенная крепость — начали строить и бросили на полдороге…
С камней поднялись пятеро широких массивных заргов. Я метнул молот, с мечом налетел на второго, молот поймал и ухитрился бросить еще раз. Гендельсон героически рубился сразу с двумя, я слышал сильнейший звон железа по железу, меч у него выбили, щит тоже выбили, но я сразил своего противника, бросился сзади и совсем не рыцарским ударом в спину свалил четвертого.
Последний повернулся, вскрикнул и, бросившись моему коню под брюхо, перекатился там ловко, вскочил и понесся с невиданной прытью навстречу той массе, что неслась за нами следом.
Я попробовал направить коня по камням, конь оступался, жалобно ржал. Гендельсон сполз с коня, я надеялся, что его уже зарубили насмерть, но он с усилием подобрал меч, на щит сил не хватило, повернул по мне озабраленную голову.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
