У нее строптивый и вздорный характер.
Строптивый, да, но при умелом обращении вполне управляемый. Я долгие годы ждал этого момента, который все откладывался и откладывался. Она чуть было не ускользнула от меня. Мне давно следовало убить его, еще когда…»
Слова, фразы, бессмысленные и пустые, гулко стучались в ее сознание, как стучит град по железной крыше. В ее голове по-прежнему был туман. Однажды она попыталась самостоятельно сесть – или это было во сне? Комната с такой силой закружилась перед глазами, что если бы чьи-то руки не поддержали ее и не уложили обратно, она бы свалилась на пол.
Время от времени кто-то подсовывал под нее металлическое судно, чтобы она могла отправлять свои естественные потребности.
Однажды утром она проснулась и обнаружила, что в состоянии отчетливо различать самые мелкие детали обстановки. Она заметила, что на ткани, занавешивающей одно из окон, есть прорезь, по форме напоминающая извилистое русло Юкона. На грубых полках стояли кастрюли, маленькая железная шкатулка, лежали буханки хлеба. На гвоздях у двери висели меховые куртки и шерстяные свитера. Корри повернула голову влево и увидела, что Дональд сидит на скамеечке у ее изголовья.
– Доброе утро, Корри.
За долгое время болезни Корри почти не разговаривала, поэтому ее голос приобрел какой-то неестественный металлический оттенок.
– Эвери… Я должна была помочь ему. Что с ним стало? Дональд, скажи мне. Я должна знать.
– Он умер.
– Умер?
– Да. К тому времени, как доктор Санти нашел его, он уже был мертв. Похоже, он умер сразу же после того, как ты его оставила. Доктор Санти говорит, что ножевая рана была очень глубокой: Эвери умер либо от болевого шока, либо от потери крови. И потом, вас ведь ограбили, не так ли? Неподалеку от того места мы нашли в снегу кожаный мешочек для денег. Они забрали все. У тебя нет ни цента, Корри.
Она молчала. Все ее существо пронзила острая нестерпимая боль. Бедный Эвери! Так он и не нашел своей золотой жилы. Ее глаза наполнились слезами.
– Мы перевезли его тело сюда и похоронили в старом, заброшенном шурфе. Земля так промерзла, что превратилась в камень. Выкопать могилу было невозможно. Если ты мне не веришь, я могу попросить Арти вытащить его. Конечно, зрелище это малоприятное. Боюсь, как бы оно снова не ввергло тебя в истерику.
– В этом нет необходимости.
Корри отвернулась к стене. Вряд ли они убили его. Наверняка просто бросили умирать там, где он был. Дональд тем временем продолжал:
– Он ведь не был тебе хорошим мужем, не так ли? Ты сделала глупость, когда вышла за него. Я же говорил, что терпелив и могу ждать, сколько надо. Я знал, что рано или поздно ты одумаешься и захочешь, чтобы рядом с тобой оказался надежный человек, который сможет заботиться о тебе надлежащим образом.
Корри тряхнула головой, силясь рассеять туман, обволакивающий ее больное сознание. Дональд пожирал ее страстным, похотливым взглядом.
– Корделия Стюарт… – мечтательно прошептал он. – Прекрасная, гордая Корделия Стюарт, которая не удостаивала меня взглядом, когда я сидел за обеденным столом ее отца. Ты думаешь, я забыл это? Нет, вовсе не забыл. Тогда я поклялся самому себе, что ты будешь моей. И твой взгляд, и улыбка, и все остальное будет моим.
Он взял ее за руку и с силой сжал хрупкие пальцы.
– У тебя нет ни цента, Корри. Ты абсолютно нищая. Здесь твое имя и аристократическая внешность не стоят и песчинки золота. Чтобы выжить, тебе нужны деньги. Провизия стоит дорого не только в этом отвратительном Секле, а повсюду. Так что, если не побираться и не воровать, на что ты явно неспособна, Корделия Стюарт, у тебя остается единственный способ заработать на кусок хлеба – это торговать своим телом. Но ты ведь не из тех женщин, которые с легкостью идут на это, не так ли? Ты скорее умрешь с голода, чем станешь проституткой. Ты слишком горда для этого. А в таком случае тебе необходим человек, который возьмет на себя заботу о тебе. Этот человек – я. Здесь, на Аляске, у тебя больше никого нет, кроме меня.
* * *
Прошло еще три дня, в течение которых Корри пичкали опием. Доктор Санти хранил его под замком в железной шкатулке и каждый раз собственноручно готовил ей горький алкогольный напиток. Он угрожающе смотрел на нее, пока Корри в конце концов не делала глоток. Она была уверена, что не кто иной, как доктор Санти, подавал ей судно все те дни, что она была прикована к постели. Взгляд его серых глаз не отличался скромностью, но вел себя доктор исключительно корректно и в тех случаях, когда Корри было необходимо уединение для того, чтобы помыться или переодеться, покорно занавешивал ее постель брезентом.
Именно доктор Санти настоял на том, чтобы доза наркотика была уменьшена. Однажды ночью Корри подслушала, как он спорил с Дональдом об этом. «Послушай, ты что, хочешь сделать из нее наркоманку? Совсем соображение потерял? Она же свихнется, идиот!»
Теперь Корри могла, шатаясь, передвигаться по комнате. Шаги ее были неуверенны, голова кружилась от долгого лежания. Спала она без сновидений, каждый раз проваливаясь в глухую черноту забвения.
Ее ни на минуту не оставляли в одиночестве. Постоянно с ней кто-нибудь был: сам Дональд, доктор Санти или рябой коротышка Арти, чей хриплый голос казался до того знакомым, что Корри была почти уверена: он и был тот бандит в черном шарфе, убивший Аликаммика. Тогда, может, горчичный шарф носил доктор Санти? Если бы только у нее была возможность выбраться из этого замкнутого пространства и полной грудью вдохнуть свежего воздуха, чтобы сознание прояснилось и голова перестала быть такой тяжелой!
«Сумасшествие»! Корри презрительно пожала плечами. Тут же по рукам и ногам пробежала странная колючая дрожь – последствие наркотического отравления.
– Дональд, ты прекрасно знаешь, что я не более сумасшедшая, чем ты. От этого лекарства, которое дает мне доктор Санти, у меня болит голова и путаются мысли… – Корри сжала голову руками. – Если бы только перестала болеть голова! Я хочу, чтобы ты отвез меня в Доусон Сити. Я соскучилась без Ли Хуа. Я хочу домой.
Вдруг она заплакала. Дональд сказал мягко:
– Мы скоро поедем в Доусон. Я отвезу тебя туда. Арти с утра уехал в Секл. Он привезет оттуда кое-кого, и тогда мы сможем отправиться в путь.
– Кого привезет?
Корри подозрительно посмотрела на Дональда.
– Скоро сама увидишь.
– Но я хочу знать! Кого привезет?
– Не надо впадать в истерику, милая леди. Придет время, и ты сама все узнаешь. Клянусь, я это делаю исходя из твоих интересов. Тебе очень повезло, Корри. Немногие мужчины захотят связаться с сумасшедшей, которая бредит какими-то странными фантазиями и просыпается от собственного крика по ночам.
