– Зачем ты нас сюда затащила?! – Только б заболтать, закричать, перебить хоть чем-то этот гул! – За какими…
Новый удар был сильнее всех предыдущих. Капитан Гастаки, выкрикнув что-то непонятное, соизволила наконец присесть. Стала видна тропа, по которой они с Эйвоном поднимались к роднику, то есть не тропа, а тащившееся по ней каменное стадо. Окружавшие источник валуны сдвинулись с места и, подставив круглые спины лунным лучам, лениво ползли вниз. Не катились, а именно ползли, как черепахи из книжки Герарда. У свинокамня тропа круто поворачивала, огибая осыпь, и похожий на измятую серую грушу валун, ползший первым, неторопливо повернул, минуя опасное место. Маневр «груши» повторила глыба, несшая на себе растрепанный куст. Раньше она лежала в промоине справа от источника, как бы не трясло, ей было оттуда не выкатиться…
– Это стража, – Зоя все-таки обернулась, – стража Дома. Она уходит. Так надо.
– Кому? – выкрикнула Луиза сквозь шипящий скрежет. – Кому надо?!
– Поставившим. – Зоя, шатаясь, поднялась, вытащила из ножен клинок и подняла над головой. – Вечный покой вольноотпущенным! Они свободны… Навсегда.
Свободны… Как же это жутко! Кабанья скала тоже зашевелилась, освобождаясь от древних пут. Мелкие, жавшиеся к глыбе камни торопливо поползли в стороны, обнажив бока и брюхо гиганта. А тот раскачивался все сильнее, пока не опрокинулся навзничь, но не успокоился, а принялся тереться об уступ, словно свинья о дерево. И Луиза вдруг поняла, зачем: камень избавлялся от бронзовых морд…
– Сударыня! – Селина, судорожно сжав руки, смотрела на Зою. – Сударыня, что теперь будет?!
– Утро, – обрадовала капитан. – Вы тепло одеты, вас двое. Вы увидите утро и пойдете в другой дом. Этого больше не будет…
– Надор? – выдохнула Луиза, уже все поняв. – Они идут в Надор?!
– Нет, они просто уходят. Зачем стеречь то, чего к утру не станет?
– Айри! Там же Айри! – Селина рванулась вперед, но Луиза, изловчившись, ухватила дочку за рукав.
– Там не только Айрис. – Святая Октавия, Создатель, кто-нибудь, разбудите или прибейте! – Зоя, почему?! Почему ты не сказала?
– Так было проще. – У нее нет тени, только и всего. У Зои Гастаки нет тени, на небе четыре луны, а камни окончили стражу. – Проще всем. Те, внизу, должны платить, вы – нет. Я должна быть с Арнольдом, ты должна остаться горячей. Так и будет.
– Ты должна была сказать! – Селина снова дернулась, и Луиза обхватила дочь обеими руками. – Мы могли бы… Могли бы спасти всех!
– Они платят, – женщина без тени покачала головой, – чашу разбили, вода ушла, ничего нельзя изменить. Звезда взыщет долг и упадет, а луны зайдут. Останется зола, но вас это не затронет. На вас вины нет.
Не тронет… Эйвон, Айри, Реджинальд, девчонки, Джоанна, которой она обещала столичную жизнь, даже Мирабелла… Святая Октавия, за что?!
– Как же так?! – прошептала Селина. – Как же так?
– Так вышло, – отрезала капитанша, – мы все равно ничего бы не смогли…
– Это из-за меня! – Руки дочки бессильно упали на плащ, она больше не хотела бежать. Жить она тоже не хотела. – Если бы не я, Айри ушла… Она боялась, что я не выдержу… Дороги не выдержу! Мама, она вернулась из-за меня!
– Прекрати! – жестко сказала Луиза. – Айрис вернулась из-за метели, лошадей и приступа. Это она не могла идти, не ты…
– Те, кто платит, никуда не уйдут, – хмуро бросила Зоя. – Снег заодно с камнем. Снег караулил.
– Ты поняла? – Луиза ухватила дочь за плечи и как следует тряханула. – Никто ничего не мог сделать!
– Поняла, – голос Селины был мертвым, – но лучше б мы ушли… Вместе. Или остались…
Что лучше: замерзнуть, задохнуться в снежной замяти или угодить во сне под обвал? Если повезет, можно ничего не понять, как не поняла малышка Николь, когда случайный камень пробил ей висок, только спят ли сейчас в замке?
– Айри знала, что умрет, – из глаз Селины катились слезы, она их не вытирала, – она не верила, что придет завтра… Но ее никто не понял… Никто…
Айри что-то чувствовала, иначе она бы не рвалась из Надора на ночь глядя, и Эйвон тоже. Граф не сошел с ума, решившись все бросить и бежать, его что-то гнало прочь из замка. Это они с Селиной ничего не слышали и боялись метели и волков. Умом боялись, но ум на Изломе плохой советчик…
– Не говори ерунды! – прикрикнула Луиза, но это не было ерундой. Не было…
– Айри, все хорошо… Лошади знают, что делают. Там волки, обвалы, а может, и что похуже. Собаки зря выть не станут…
– Кузина! – Наль словно бы вырос на глазах. – Кузина… Клянусь, она больше никогда не посмеет… Если она скажет что-то оскорбительное, я…
– Не надо, – Айрис слабо улыбнулась, – спасибо, но… уже ничего не надо.
– Вот и хорошо. Теперь выпьем чего-нибудь горячего и спать. А собираться – завтра.
– Зачем? – Айрис устало бросила перчатки и хлыст на пол. – Пусть будет, как есть…
– «Пусть будет, как есть», – повторила Луиза. Зоя не поняла, пришлось объяснить: – Это сказала Айрис, когда я уходила к себе. А Эйвон вообще ничего не сказал… Рыцарь, раздери его кошки! Он ведь тоже знал… Не понимал, но знал…
– Ты его любишь, этого Эйвона? – подалась вперед Зоя. – Любишь?!
– Люблю. – Это все, что она может сделать для нелепого старого рыцаря. Солгать, и пусть эти проклятые булыжники слышат! Может, услышит и Эйвон, хотя, когда рушится дом, не до любви.
– Почему ты молчала?! – Глаза Зои полыхнули болотными огнями. – Дура!..
Сзади напирал гул и скрежет – камни все ползли и ползли. Луиза провела рукой по лицу и поняла, что плачет. И когда успела?! Зоя что-то хрюкнула, вскочила на ноги и, тяжело топая, побежала к каменному потоку. Судорожно вздохнула Селина.
– Куда ты? – завопила вслед Зое Луиза. – Осторожней!
– Якорь вам в глотку, – проревела на бегу капитан Гастаки. – Обеим! Я уже сдохла! Я холодная… Я их вытащу! И девчонку, и мужика!..
Темная плотная тень вспрыгнула на двугорбый валун, перебралась на другой, ползущий рядом, покачнулась, нелепо плеснув руками, и снова прыгнула, теперь на плоскую плиту. Та накренилась, но Зоя успела вскочить на соседнюю глыбу. Грузный силуэт отчетливо виднелся на фоне звездного неба. Капитан придержала шляпу и завертела головой, примеряясь к очередному броску. Она двигалась на первый взгляд неуклюже, но ни разу не ошиблась, уверенно пробираясь к извергавшей холод чаше. К своей тропе…
– Она их приведет? – Селина, закусив губу, смотрела на странную женщину без тени, женщину, полюбившую Арнольда. – Ведь приведет?!
– Конечно, – сказала Луиза то, что только и могла сказать. – Она – молодец… Ну и повезло же этому борову, твоему папаше!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
