сегодня погуляем, — сказала мама. — Присмотришь за сестрой? Ихалайнен, молоко в холодильном сундуке.
Следующие полтора часа Лахджа приводила себя в порядок и придирчиво выбирала, что надеть. Потому что это не какой-нибудь неофициальный визит к соседям, когда все в домашнем… на самом деле в домашнем, а не как тогда!.. а выход в свет. Столичные огни, дорогой ресторан, театр, приличное общество, Сидзука… нет, Лахджа не собиралась показаться Сидзуке в затрапезном.
Она с особенным удовольствием надела сапфировые колье, серьги и браслет. В прошлую луну подруга наконец-то вернула остальное, хотя ей и пришлось напоминать несколько раз.
И еще меня называет мелочным. А сама-то… Ты ж презираешь Асмодея.
Презираю. Но сапфиры я же не презираю. Это настоящие адские камни, на Земле и Парифате таких не достать.
Лахджа помыслила это, делая в ушах отверстия… нет, назад. Сегодня лучше без сапфиров. Сегодня она наденет серебро и обсидиан. В сундучке покойной свекрови Лахджа нашла великолепный комплект украшений и, разумеется, посчитала себя законной наследницей.
Все равно остальные дети Ярдамилы Дегатти давно в могилах, так что вряд ли возразят.
Майно терпеливо ждал, пока жена прихорашивалась. Сам он тоже навел лоск, но ему потребовалось заметно меньше времени. Спустившись в холл, он некоторое время мерял его шагами, потом стал посылать жене сигналы, каждый раз получая ответ, что она уже почти закончила.
— Когда-нибудь дочери спросят, кто их мать и где она… — задумчиво произнес Майно, поднявшись на второй этаж. — Может, она была прекрасной принцессой из другого мира? Да, буду говорить я. И еще пиратским капитаном. И волшебницей-авантюристкой. И я буду показывать им портрет молодой красивой женщины, которую я любил и ждал всю жизнь…
— Да сейчас я выйду! — раздраженно ответила Лахджа.
И она вышла. Она была прекрасна. Она всегда была прекрасна, но сейчас сияла, как первый луч зари. Муж взял ее под руку и сказал в перстень:
— Вератор, моя собралась, призывай нас.
— …Моя еще нет… — донеслось из перстня. — Но сейчас…
— Я же говорю, — сказала Лахджа с чувством собственного превосходства. — Я же знаю Сидзуку… пока, милая!..
Когда родители растворились в воздухе, Астрид сложила руки на груди. Вот так. Теперь она здесь главная.
Оргон и Геленда от скуки дулись замусоленной колодой в «Дай-дай-дай». А Эммехтим следил за происходящим в доме через крошечную мушку, на которой полностью сосредоточился. Та не могла много разглядеть и вообще передавала информацию очень искаженно, но он хотя бы все время знал, кто сейчас дома.
— Да, они уходят!.. — не веря своим словам, произнес он. — Уходят!.. ушли!.. исчезли!..
— Все, пошли! — вскочила Геленда, разбросав карты.
— Погодим, — остановил ее Оргон. — Фамиллиары. Сделаем так. Я займу позицию и буду отводить им глаза от вас. А вы проникнете и захватите детей.
— Сам не хочешь идти, да? — спросила Геленда.
— Пойду. Отведешь глаза фамиллиарам?
— Пфе!..
— Или, может, у тебя какие-то иные полезные умения есть, а?..
— Ладно, ладно…
— Может, просто убить фамиллиаров? — предложил Эммехтим. — У Мастера есть такие штуки, которые распыляют ядовитый газ…
— Это не просто звери, они так легко не сдохнут. А даже если сдохнут — маг сразу узнает.
— Магу станет плохо, если убить фамиллиаров.
— Но он не умрет. И силу не утратит, пока жив хотя бы один.
— Тогда надо убить всех.
— Мы не сможем убить Отшельницу, а она тоже фамиллиар!
— Тогда… тогда ты отведешь им глаза, а мы прокрадемся так, чтобы нас не заметили.
— Какая отличная идея… именно это я и толковал с самого начала!
Фархерримы не спешили. Эммехтим немного побегал по дому мушкой, выяснив, где какой фамиллиар находится… кроме змеи. Ее найти не удалось, так что либо хозяева дома взяли с собой, либо… надо быть осмотрительнее.
— Енот спустился в погреб… — докладывал он. — Кот спит… Попугай… подождите-ка! А давайте лучше я останусь снаружи! Я выпущу больше насекомых и буду вам говорить, где фамиллиары!
— Не пойдет, — возразил Оргон. — Чтобы вас не увидели на их территории, мне лучше не двигаться и полностью сосредоточиться. Это же дом колдуна, а не лес. Там везде сигнальная паутина.
— Тогда мы можем оба остаться и направлять Геленду!
— Я не пойду одна!
— Да ладно, ты управишься за пять минут! Там только животные и дети!
— Фамиллиары! А еще домашний призрак! И заклятия внутри дома… наверняка они есть! А дети — демоны!
— Один демон. Поганый маленький хальт. А второй — полудемон, да к тому же младенец. Ты боишься младенцев, Геленда?
И фархерримы снова заспорили.
— Тост, — сказал Вератор. — За то, что мы собрались двумя такими красивыми парами.
Сидзука утонченно улыбнулась. Здесь, в лучшем ресторане Валестры, она совсем не походила на ту Сидзуку, что Лахджа знала прежде. Движения ее были изящны, облик элегантен, а платье — скромным. Из украшений она надела только неброский перстенек, который как бы невзначай демонстрировала Лахдже.
Та уже поняла, что это, Майно носит точно такой же. Перстень Дружбы, подарок Вератора. Одна из множества копий того, оригинального перстня, что переливается на пальце эльфорка. Он очень могущественный чародей, создаваемые им связи действуют даже сквозь Кромку. Жалко, что его «друзья» могут общаться только с самим Вератором, а не друг с другом, не то бы Лахджа вовсю болтала с Сидзукой безо всякого кэ-узелка.
Правда, Сидзука, в отличие от Майно, явно на особом положении. Вряд ли ее призывает хоть кто-то, кроме самого Вератора. Нет, у нее есть всякие полезные навыки, но… ничего такого, что при обычных обстоятельствах заинтересовало бы координатора крупнейшей в мире дружбосети.
Он ведь ее и сейчас координирует. Лахджа иногда замечала, что Вератор порой «не в фокусе», как будто говорит одновременно еще с кем-то. Глазом дергает, бормочет беззвучно. Пересылает своих «друзей» туда-сюда прямо тут, за столом.
Не все маги, знаете ли, делают пиф-паф огненными шарами и хилят сопартийцев. Среди волшебников Мистерии есть и эффективные психотерапевты вроде Тауване, и торговцы способностями вроде Зукты, и держатели игорных домов вроде Сталеклыка, и вот, координаторы службы взаимопомощи. Мистерия очень богата чародеями, и те предоставляют самые разные услуги.
И разумеется, Вератор умеет распределять сознание. Его дружбосеть работает круглосуточно. Действует даже когда Вератор спит. И некоторая часть его разума постоянно за этим
