Аврора подняла бровь.
– А я всегда думала, что тебя застал в постели с молодой женщиной ее отец и за это убил. Такая смерть кажется более смелой, нежели гибель от удара ножом при попытке поймать жалкого вора.
– Твои насмешки не задевают моего альтруистического смирения.
– Неужели?
Положив в рот еще ломтик ананаса, Гимн ответил:
– В любом случае, я был шерифом или каким-нибудь дознавателем. Могу поспорить, что если бы мне дали меч, то я оказался бы одним из лучших поединщиков в этом городе.
Она мгновение смотрела на него.
– Ты серьезен.
– Мертвецки серьезен. Серьезен, как мертвая белка.
Аврора озадаченно молчала.
– Личная шутка, – вздохнул он. – Но да, я верю. Хотя есть кое-что, чего я никак не пойму.
– И что же?
– При чем тут умение жонглировать лимонами?
Глава 31
– И все же я хочу спросить еще раз, – сказал Дент. – Нам действительно надо этим заниматься?
С ним шли Вивенна, Тонк Фа, Золотце и Чурбан. Парлина Дент предложил оставить дома. Наемник беспокоился о том, что встреча может оказаться опасной, и не хотел присматривать за еще одним подопечным.
– Да, нам придется этим заняться, – ответила Вивенна. – Это мой народ, Дент.
– И что? Принцесса, мой народ – наемники, и вы видите, что я не вожусь с ними столько времени. Они смердят и сильно раздражают.
– Забыл добавить, что они грубияны, – встрял Тонк Фа.
Вивенна закатила глаза:
– Дент, я их принцесса. Кроме того, ты сам сказал, что они – влиятельные люди.
– Их предводители, – поправил Дент. – И они бы с радостью встретились с вами на нейтральной территории. Не обязательно ходить в трущобы – простолюдины в самом деле не так уж и важны.
Она смерила наемника взглядом:
– Этим и отличаются Халландрен и Идрис. Мы уделяем внимание своему народу.
Позади презрительно фыркнула Золотце.
– Я не халландренец, – заметил Дент.
Тем не менее он не стал продолжать спор. Компания подошла к трущобам. Вивенне пришлось признать, что по мере их приближения ее все более охватывали дурные предчувствия.
Эти трущобы чем-то отличались от прочих. Более... мрачные. И не только из-за захудалых лавок и неухоженных улиц. На перекрестках околачивались группы людей, провожающих ее подозрительными взглядами. То здесь, то там она замечала дома, перед которыми прохаживались женщины в очень откровенной даже по халландренским меркам одежде. Некоторые из них даже свистели Денту и Тонк Фа.
Это место было чужим. В Т’Телире она везде чувствовала себя не на своем месте. Но здесь ее воспринимали непрошеной гостьей. С недоверием. Даже с ненавистью.
Вивенна заставила себя собраться. Где-то здесь были уставшие, измотанные, напуганные идрисцы. Гнетущая атмосфера района вызывала еще большую жалость к людям. Она не знала, будут ли они полезны в саботаже войны, но твердо понимала одно: она намерена им помочь. Если ее народ выскальзывает из-под королевской длани, ее долг – постараться вернуть людей обратно.
– Что означает выражение вашего лица? – заметил Дент. – В чем дело?
– Я беспокоюсь о своих людях, – ответила Вивенна, вздрогнув, когда они проходили мимо компании уличных хулиганов в черной одежде, с красными повязками на рукавах и чумазыми лицами. – Я заходила в эти трущобы, когда мы с Парлином искали новый дом. У меня не было желания изучить район, хотя я слышала, что дома здесь дешевы. Не могу поверить, что мой народ так запуган, что им приходится жить здесь, в окружении всего этого.
Дент нахмурился:
– В окружении чего?
Вивенна кивнула на улицы:
– Они живут среди проституток и банд, им приходится сталкиваться с ними каждый день...
Дент вдруг расхохотался, и Вивенна вздрогнула.
– Принцесса, – сказал он, – ваши люди не живут среди проституток и бандитов. Они и есть проститутки и бандиты.
Вивенна остановилась посреди улицы.
– Что?!
Дент посмотрел ей в глаза:
– Это идрисский квартал города. Цвета, да эти трущобы прозвали Горами.
– Невозможно, – дернулась она.
– Очень даже возможно, – заверил Дент. – Я видел такое в городах по всему миру. Приезжие собираются вместе, создают маленький анклав. Остальной город такой анклав игнорирует. Когда ремонтируют дороги, то начинают в других местах. Когда стража выходит в патруль, то избегает кварталов с чужеземцами.
– Трущобы становятся собственным миром, – добавил Тонк Фа, подходя к ней.
– Все, мимо кого мы здесь прошли, – идрисцы, – сказал Дент, жестом предлагая идти дальше. – У вашего народа в городе вполне заслуженная дурная слава.
Вивенна похолодела.
«Нет, – подумала она. – Нет, это невозможно».
К несчастью, вскоре она начала замечать определенные признаки. В уголках оконных рам и на дверных косяках находились неприметные символы Остре. Люди носили серое и белое. В память о жизни в горах остались пастушьи шапки и шерстяные плащи. И все же, если эти люди были идрисцами, то полностью развращенными. Их одежду пятнали цвета, не говоря уже об исходящей от них ауре опасности и враждебности. И разве могла идрисская женщина даже помыслить о занятии проституцией?
– Я не понимаю, Дент. Мы – мирный народ, люди из горных деревень. Мы открыты. Дружелюбны.
– Такие люди в трущобах не выживают, – ответил он, не останавливаясь. – Они меняются или их добивают.
Вивенна содрогнулась, ощутив приступ гнева на Халландрен.
«Я могла бы простить халландренцам бедность моих соотечественников. Но такое? Они сделали из отзывчивых фермеров и пастухов головорезов и воров. Они превратили наших женщин в проституток, а детей – в беспризорников».
Вивенна знала, что не должна позволять себе гневаться. Ей пришлось стиснуть зубы и очень, очень постараться не дать волосам вспыхнуть алым цветом. Увиденное пробудило что-то внутри нее. Что-то, о чем она настойчиво избегала думать.
«Халландрен раздавил этих людей. Он раздавил и меня – лишил меня детства, заставляя исполнить долг чести и подвергнуться плену и насилию ради защиты родной страны. Ненавижу этот город».
Это были неподобающие мысли. Вивенна не могла позволить себе ненавидеть Халландрен. Ей постоянно об этом твердили, но в последнее время она с трудом могла вспомнить, почему.
Но ей удалось удержать под контролем как ненависть, так и волосы. К ним присоединился Тейм и повел их дальше. Вивенне сказали, что встреча назначена в большом парке, но скоро она поняла, что «парк» – не совсем подходящее слово. Эта земля была пустой, усеянной мусором и со всех сторон окруженной зданиями.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
