Читаем без скачивания Под опущенным забралом - Иван Дорба

К ним подошел Шитц. Эбелинг жестом пригласил его сесть рядом.

— Истинный полководческий талант — это прежде всего скрытность замыслов и намерений, создание угрозы противнику одновременно в нескольких местах, заставляя неприятеля рассредоточивать силы. Отсюда демонстративная подготовка наступления в одном месте, а тайная и реальная — в другом, чтобы застигнуть противника врасплох. Красная армия начала использовать факторы скрытности и внезапности.

— Генерал Власов на вилле у маршала Манштейна, — заговорил Шитц, — рассказал, что при наступлении русских под Москвой втайне были подтянуты и в решающий момент введены в бой свежие резервы, две новые армии, что явилось для вермахта полной неожиданностью…

— Успех Сталинградской операции, — прервал Шитца Эбелинг, поглядывая на свои ногти, — удался Красной армии благодаря дезинформации, обману Паулюса и других наших генералов. Полная скрытность концентрации в тылах смежных фронтов миллионных армий с огромным количеством танков и самоходных установок, орудий и самолетов, конечно, невозможна. Незадолго до начала наступления в разведорганах и штабах армий заподозрили неладное, но мнения разделились, остались лишь подозрения. Усилия советских войск по соблюдению секретности были столь значительны, и проводимая, продуманная до мелочей дезинформация столь совершенна, что немецкое командование эти крупнейшие приготовления приняло за имитацию с целью обмана.

Олег слушал, почтительно склонив голову и думая: «Зачем он мне все это рассказывает?… Хочет расположить к себе».

— Теперь переброска советских частей и соединений, а также их сосредоточение в новых районах, занятие исходных рубежей производятся только ночью с мерами строжайшей маскировки. Территории лесов, оврагов, рощ и поселков распределяются для маскировки строго между дивизиями и полками. Хвосты войсковых колонн, не успевающих до рассвета полностью войти в назначенные им районы дневок, отсекаются и укрываются с соблюдением предосторожностей. Маршруты передвижения войск и техники обеспечиваются надежной комендантской службой и на всем протяжении по обеим сторонам окаймляются круглосуточными парными дозорами — «патрулями бдительности». Следы гусеничных и колесных машин на дорогах до рассвета заметаются волокушами. — Эбелинг поднялся с кресла, подошел к столу, плеснул себе в стакан немного вина, сделал глоток и вернулся на место. — Чтобы заглушить шум моторов, над местами выгрузки и продвижения танков барражируют специально выделенные самолеты. В районе сосредоточения мехчастей — ударной группы фронта — отселяется все гражданское население. Дезинформируя наше командование, русские имитируют концентрацию стрелковых дивизий, большого количества танков и артиллерии в стороне от реальных районов намеченных операций. В лесах ложного района они сооружают макеты танков, самолетов, создают фальшивые аэродромы; потом макеты с помощью системы тросов и воротов приводятся в движение в часы полетов нашей разведывательной авиации. Одновременно в эти ложные районы направляются армейские радиостанции, которые имитируют текущий тактический радиообмен частей. А в местах истинного сосредоточения они до последнего часа перед наступлением соблюдают относительное радиомолчание! — Эбелинг откашлялся и глянул Чегодову в глаза: — Для чего я все это рассказываю? — Он усмехнулся. — Слушайте… В населенные пункты ложных районов сосредоточения за неделю перед наступлением посылаются мнимые квартирьеры, которые инсценируют распределение домов для размещения частей и штабов, на домах и воротах ставятся знаки мелом, а хозяевам предлагают подготовить помещение для постоя. За десять дней до наступления офицеры и женщины-военнослужащие распространяют среди местного населения ложные слухи о сосредоточении войск и о предстоящих действиях; одновременно армейские и дивизионные газеты в районах реального сосредоточения публикуют материалы исключительно по оборонительной тематике. В оперативных тылах фронта русские вводят строжайшую проверочно-пропускную и караульную службу: районы расположения воинских частей предварительно прочесываются, железнодорожные станции и населенные пункты круглые сутки патрулируются, все подозрительные лица задерживаются. Скрытность и внезапность — вот какому коварству научились русские. — Эбелинг сцепил пальцы рук, не отрываясь глядел на Чегодова. — Вы уже догадались, к чему я клоню?

Чегодов пожал плечами, потом молча кивнул. «Все ясно, готовишь меня в диверсанты? Надо срочно доложить в Центр!»

Посидев еще немного, Эбелинг поглядел на часы, сделал едва заметный знак Майковскому, поднялся, галантно поцеловал вошедшей хозяйке руку, поблагодарив за чудесный обед, похлопал по плечу расплывшегося в улыбке Шитца и дружески протянул руку Олегу и Майковскому. Провожаемый хозяевами, он направился к выходу, но вдруг повернулся, словно что-то вспомнив:

— Господин Чегодофф, подумайте над моим предложением. На той неделе у меня будет к вам вопрос по поводу Каминского. Зайдите ко мне.

— Да, господин гауптштурмфюрер, но мне хотелось бы побывать у себя на родине, съездить на Елизаветградчину…

— Понимаю, господин Чегодофф. Хайль!

Не успели вернуться Шитцы в столовую, как стал прощаться Майковский. Он похвалил Эбелинга за знание стратегии и тактики Красной армии; потом долго жал руку Олегу.

После ухода Майковского Олег недоуменно остановился посреди комнаты:

— Скажи, Николай, неужели Эбелингу понадобилось послать меня в красный тыл? И зачем ты завел провокационный разговор о ведущихся якобы переговорах НТС с англичанами? Майковский вроде завидует, что гауптштурмфюрер уделил мне так много внимания.

Похлопав Олега по плечу, тот многозначительно поднял палец:

— Все это пока на воде вилами писано. Однако учти — немецкие генералы прозревают! Германии не сокрушить Советы без сепаратного мира с Англией и Америкой! Эбелинг умен, а Майковский хитер и коварен: то выдает себя за русского фашиста, то за украинского националиста. И не будь я в родстве с Эбелингом, наш киевский отдел НТС вместе со мной полетел бы в тартарары!

В эту минуту раздался телефонный звонок. Шитц поднял трубку. Потом, закрыв ее рукою, тихо предупредил:

— Вызывает Эбелинг, — осторожно положил трубку телефона, засуетился, схватил плащ, фуражку. — Ухожу, Таня, бегу… Прости, Олег Дмитриевич, оставляю вас…

— Скоро комендантский час, мне тоже пора. Увидимся, когда приеду из Елизаветграда. — И Олег поднялся, но Николай уже захлопнул за собой дверь.

— Подожди, — шепнула Таня, — я провожу тебя.

На улице она крепко ухватила его под руку и зашагала рядом, время от времени тревожно вглядываясь в его лицо.

— Ты изменился, Олежек… Таким ты нравишься мне еще больше… Как ты попал в наше страшное логово? Неужели и ты с ними? — Она не назвала, с кем, и ласково погладила по руке. — У меня тут родственники, подружки, с которыми я еще ребенком играла на днепровских кручах. Я рада, что вернулась в Киев из Югославии. Помню наши с тобой беседы о Родине, близких мне людях… Я плакала первые дни у развалин Крещатика и Киевской Великой церкви в лавре… Сейчас люди здесь шепчут: «Наша Красная армия»… Ее ждут…

Олег, с любопытством поглядев на нее, кивнул головой.

— Почему молчишь? — Она нетерпеливо повела бровью. — Ты прочти приказы на стенах, афишных тумбах, погляди на этих толстомордых, наглых и кичливых «сверхчеловеков», как они бесцеремонно расталкивают прохожих, прислушайся к громкому стуку их сапог, каждый шаг их отдается молотом у меня в голове и словно наступает на сердце… Тебе не жалко изможденных подростков у двери магазина «только для немцев»? Они выпрашивают корочку хлеба… Их матери и отцы погибли на войне или замучены в лагерях…

У магазина два мальчика в телогрейках перемигивались, заглядывая в окно, по-видимому, намереваясь что-то стащить.

— Рада, что тебя встретила. Мне еще в Белграде было ясно, что ты не с фашистами. Молчишь? — Татьяна затеребила его рукав. — Но ты мне поможешь? — и она остановилась.

«Слезы на глазах: ко мне когда-то была сильно привязана; вряд ли сейчас играет… Иметь своего человека в этом «страшном», как она говорит, логове неплохо. Рискну?!» — промелькнуло в голове у Олега.

— В чем ты нуждаешься, Танюша?

— Эбелинг спит и видит, как бы уехать из Киева, боится, что его убьют партизаны: уже было покушение. Его обещали с повышением перевести в Берлин, но для этого надо отличиться, провести какую-то крупную или сенсационную операцию; нужен бум, громкий политико-шпионский процесс! Сначала он носился с мыслью изобличить бандеровцев, но его правая рука Вадим Майковский — махровый националист — отговорил и переключил на НТС. А чем тут отличишься? Вот Эбелинг и кидается на каждого энтээсовца. А ты для него — особа, овеянная славой, вот тобой и заинтересовался…