ни знаменитой трубки, ни рубахи для Пляски духов. В этом смысле парень явно осторожничал.
Размышления Колдмуна оборвал местный агент ФБР, сидевший неподалеку, за столом:
– Посадка через десять минут.
– Все на своих местах?
– Шестеро на взлетном поле, – после паузы ответил агент. – Еще четверо за периметром безопасности, на всякий случай.
– Хорошо.
Колдмун потянулся за чашкой с кофе рядом с диваном, но передумал. За последние трое суток он проглотил столько кофеина, что даже у ленивца случилась бы тахикардия. Но при таком нетерпении покупателя был только один способ провернуть дело: лететь прямиком в Майами и провести следующие двадцать часов в местном отделении, координируя операцию по захвату.
Только на обратном пути в Майами он понял: Армендарис и в самом деле был интеллектуалом. Станет ли кровожадный главарь наркокартеля коллекционировать артефакты коренных американцев? А он, хотя и довел до бешенства кое-кого из политиков приютившей его страны, в остальном, похоже, держался тише воды ниже травы. По крайней мере, так объяснили Колдмуну в отделе международных операций, откуда он получал всю информацию. Армендарис задал ему много вопросов о семье, о прапрадеде, о жизни в резервации. Его интерес выглядел вполне искренним. Трудно было не влюбиться в этого парня… Но Колдмун напомнил себе, что это убийца и вор, присваивавший сокровища чужой культуры.
«Присваивавший сокровища чужой культуры». Колдмун знал, что такое страсть к коллекционированию. Еще мальчишкой он собирал все «бешеные шары»[154], какие мог достать. Эти отвратительные на вид штуковины были чуть ли не единственными игрушками, которые продавались в резервации, потому что они заменяли бейсбольные мячи. И когда какой-нибудь говнюк попадал в него, было ужасно больно. Всего насчитывалось около дюжины разновидностей, и Колдмун отчетливо помнил, что готов был заполучить шар Окулус Орбус[155] любым путем, законным или не совсем. Но таким людям, как Армендарис, будь они хоть трижды интеллектуалами, было наплевать на последние почести и соблюдение договоров, на возвращение хребта Блэк-Хиллз народу лакота и создание рабочих мест в резервации. Нет, этот парень собирался потратить миллионы на приобретение вещи, которую он не создал, с которой ничем не был связан и которая по праву принадлежала самим лакота.
Колдмун посмотрел на часы.
– Что с самолетом? – спросил он у сидевшего за столом агента.
– Выпустил шасси. Выруливает на полосу.
– Порядок. – Он оглядел собравшихся. – За работу!
Колдмун встал, надел куртку, пристегнул к поясу браунинг и вышел на свежий воздух. Благодарение богу, в офисе службы безопасности, как обычно, пахло старыми носками, человеческим потом и подгоревшим в микроволновке попкорном.
В зале ожидания оказалось даже больше народу, чем он опасался. Следуя за небольшой процессией – двое местных агентов, двое сотрудников транспортной безопасности и двое полицейских в штатском, – Колдмун прошел через зал мимо поста контроля, магазинов дьюти-фри и выхода к скайтрейну[156] к двери без знаков и надписей. Открыв ее, они спустились на один пролет в таможенную зону зала «Д» для пассажиров международных рейсов.
Динамики аэропорта звучали на разные голоса. Далеко впереди Колдмун увидел большую группу людей, которые шли навстречу им: они только что прилетели и направлялись к пункту таможенного контроля. Его маленький отряд обошел заграждения и выстроился треугольником в том месте, где пассажиры замедлили ход и встали в очередь. Колдмун огляделся и остался доволен расположением своих людей. Неподалеку от него стояли два сотрудника таможенной полиции, которым предстояло арестовать Армендариса. Колдмун рассчитывал, что у него еще будет время поговорить с ним… немного позднее.
Колдмун глубоко вдохнул, стараясь насладиться моментом. Это была крупная операция, которой руководил лично он. Его переполняло желание взять этого парня за шиворот.
…А потом он обернулся и, как по заказу, увидел Армендариса, чья высокая стройная фигура выделялась в толпе. На нем был строгий испанский костюм, черные волосы даже после долгого перелета выглядели безупречно. В руке он держал кожаный дорожный чемоданчик, а темный плащ перекинул через локоть. Телохранителей Армендарис, судя по всему, не взял, но в любом случае это была забота людей Торреса, а не самого Колдмуна.
Армендарис подошел ближе, узнал Колдмуна, и на его лице засияла улыбка.
– Мистер Витко! – сказал он, протягивая руку в приветствии. – Buenos días![157]
Колдмун шагнул вперед, улыбнулся в ответ, сжал протянутую руку и крепко держал ее, пока не подошли сотрудники таможенной полиции. Остальные встали на подстраховке.
– Рамон Армендарис-и-Уриас, – сказала одна из «таможенников», латиноамериканка с волосами цвета красного дерева, – вы арестованы за убийство и кражу в крупном размере, а также за другие тяжкие преступления.
Другой агент плавным движением надел на Армендариса наручники и надежно застегнул их.
Армендарис заморгал глазами в полном недоумении. Он выглядел до странности беззащитно, как человек, проснувшийся оттого, что с него грубо сдернули одеяло.
– В частности, – прибавил Колдмун, – по подозрению в убийстве Грейсона Туигла и Юджина Мэнкоу.
Секунду-другую Армендарис разглядывал окружавшие его суровые лица, а затем обернулся к Колдмуну.
– Армстронг, что здесь происходит? – спросил Армендарис.
– Уведите его, – сказал Колдмун.
Агенты взяли Армендариса под руки и потащили к офису службы безопасности. Лишь теперь, под воздействием грубой силы, миллиардер словно очнулся от оцепенения.
– Нет! – закричал он, упираясь. – Что здесь происходит? Что вы делаете?
Колдмун внутренне поморщился. Как раз этой сцены он надеялся избежать.
Увидев, что арестованный сопротивляется, подбежали другие сотрудники. В очереди заохали и стали отшатываться назад, около дюжины пассажиров мгновенно подняли телефоны.
– Это ошибка! – кричал Армендарис. – Вы сказали «убийство»? «Кража»? Безумие, чудовищная ошибка! Что вы здесь делаете? Куда вы меня тащите?
И тут, к огромной досаде Колдмуна, парень начал вырываться, раскачивая державших его агентов из стороны в сторону. Притворную утонченность и обходительность как ветром сдуло. Чтобы усмирить его, сбежались новые стражи порядка, которые, то подталкивая Армендариса, то таща его за собой, впихнули арестованного в кабинет. Тот все еще сопротивлялся, но голос его уже срывался на визг:
– Помогите! Помогите! Армстронг, я ни в чем не виноват! Не позволяйте им увести меня! Не позволяйте…
Бронированная дверь закрылась, его протесты теперь звучали приглушенно и вскоре утихли совсем. Взволнованный ропот толпы тоже смолк, пассажиры вернулись к своим делам, торопясь покинуть аэропорт. Колдмуна поразило, как многому он еще должен научиться в оценке людей. Он потратил не один час, составляя мысленное досье на Армендариса, но это представление застало его врасплох. Он никак не ожидал такого театрального возмущения, таких отчаянных попыток убедить всех в своей невиновности и вырваться на свободу.
Его размышления прервал один из агентов майамского отделения:
– Отлично сработано, Колдмун! Таможенной полиции с департаментом нацбезопасности еще долго придется с ним разбираться –
