его коже играл глянцевый блеск. Если бы не съехавшие чуть в сторону прорези для глаз, я бы еще долго сидел с открытым ртом, не понимая, что передо мной просто хорошая маска.
«Обама» высунул из окна правую руку, держа ее ладонью вверх.
Судорожно глянув на дорогу и убедившись, что все в порядке, таксист снова повернул голову к «экс-президенту США».
— Что это? — побелевшими губами прошелестел мужчина.
Я следил за происходящим через стекло водительской двери. На элитном такси оно, следуя правилам дорожного движения, не имело тонировки, отчего я видел все в истинном свете.
И от этого «истинного» волосы на голове стояли дыбом. С ладони «Обамы» поднялся змеевидный сиреневый дым и медленно уперся в стекло такси. Поколебался мгновенье, а дальше… прошел сквозь стекло, будто через сито.
— Что? Что такое?! — изумленно завопил водитель, пытаясь, держа одной рукой руль, отбиваться от назойливого дыма.
Ничего не вышло.
— А-а-а!!! Что это!!! — закричал несчастный, когда дым начал заползать в его ноздри. Водитель дернулся и окоченел. Дым исчез, а Мерседес стал стремительно набирать скорость.
— Черт, — выпалил я, поняв, что нога остекленевшего шофера застыла на педали газа. — Черт!
Я лихорадочно завертел головой, пытаясь найти путь к спасению. «Тахо» остался далеко позади, водитель в отрубе, я один в одичавшей машине…
Сердце бешено колотилось, когда я перелезал на переднее сидение. Попробовал сдвинуть ногу шофера с педали…
Бесполезно! Он будто стал монолитной статуей.
Подняв глаза на лобовик, я грязно выругался — поперек дороги, перекрыв собой обе полосы, замер белый микроавтобус. Проверил руль — руки окаменевшего водителя не дают повернуть даже на полградуса.
ЧЕРТ!!! Что же это такое! Как остановить машину?!!
Стоп! Нужно перевести коробку в нейтраль! Срочно!
Едва я потянулся к рычагу, как понял, что Мерс замедляется.
— Вр-р-р-ру-у-у!!! — загудел двигатель. Чувствую, взлетели обороты, но скорость падает. Да что же творится? Будто машину кто-то держит…
Мерседес продолжал терять скорость и остановился за несколько метров до микроавтобуса. Нас уже ждали. Машину окружили люди в масках. Тяжело дыша, я видел, как Меркель, Трамп, Саркози и Гитлер направили на меня дула пистолетов. Трамп махнул оружием в сторону, намекая, что мне стоит вылезти из машины.
Крепко сжимая в руках подарок дяди Гены, я открыл дверь. Ко мне быстро подошла Меркель. Я поздно понял, что ее пистолет весьма странный. А уже через секунду в грудь ударил разряд тока. Я закричал и, теряя сознание, упал плашмя.
* * *
Холодно… тело болит, начинает затекать и неметь… запястья и лодыжки перетянуты грубой бечевкой…
— Кровь полукровки да смоет грязь и позор… — слуха коснулось глубокое многоголосное пение.
Голова гудела, как никогда раньше. Несколько лет назад, когда я спутался с очередной недолговечной компанией, я пару раз знатно перепивал. Но даже в те хардкорные времена, мешая водку, пиво и портвейн, я чувствовал себя гораздо лучше.
С трудом продрал глаза. Сердце в ужасе дрогнуло! Я лежу абсолютно голый на полу в каком-то сыром капитальном боксе. Руки и ноги растянуты так, что все мое тело напоминает букву «Х». Попробовал дернуться — веревки прочные, не поддаются и на сантиметр.
— Позор родов — смешение крови… — продолжали завывать голоса. Вокруг меня, вскинув руки к потолку, но опустив головы, стояли люди в черных рясах и глубоких капюшонах. — Дитя порока и предательства должно быть умерщвлено ради чистоты и благоденствия древних семей…
Да что здесь такое творится? Что это еще за сектанты?! Что они хотят со мной сделать?!
— Ничтожный выродок да примет смерть от ничтожного зверя…
— Эй! Какую смерть?! — не своим голосом закричал я. — Серьезно что ли? Ну хватит! Что вы такое говорите?! Что я вам сделал, а?
Меня пробила дрожь. Я начал яростно дергать руками и ногами, изо всех сил пытаясь вырваться. Ну нет, твари! Так просто свою жизнь я не отдам!
— Вы не посмеете! — орал я. — Всех вас по судам затаскаю, когда выберусь! Но еще не поздно разойтись миром!
Я нес еще какую-то ерунду, извиваясь точно уж на сковородке. Конечно, разорвать путы не получалось. Но я не сдавался, продолжал дергаться и кричать. Веревка уже давно вошла в кожу, в горле першило, голос осип.
Сектанты закончили петь и опустили руки. Я услышал противный писк. Один из них размеренно зашагал к стене, его товарищи расступились. Стало понятно, кто же пищит — на старом рассыпающемся верстаке стояла большая клетка с крысами. Грызуны яростно орали и лезли наверх. Среди них выделялся черный крыс с куцым хвостом, прыгавший выше всех. Сектант, надев плотную варежку, достал именно его.
Держа вертящуюся крысу в одной руке, он поднял с пола ведро. От толпы отделился еще один сектант. Я не заметил, откуда у него в руках взялась газовая горелка.
Он двинулся ко мне.
В голове мгновенно всплыла сцена пыток из «Игр Престолов». Да что уж, я и без этого культового сериала знал, как люди сочетают огонь, ведро и крысу. И от этого знания закричал еще громче. С каждым шагом сектанта, несущего грызуна, моя спина выгибалась сильнее. Но все это оказалось совершенно бесполезным — вырваться так и не получилось.
Когда он посадил крысу на мой голый живот и накрыл ее ведром, я лишь тихо всхлипывал и подрагивал. На большее уже не осталось сил. Да и большее — бесполезно. Позже, вспоминая этот эпизод своей жизни, я лишь улыбался. Как можно было так себя вести? Но в то время я был слаб, многое не знал и мыслил, как самый обычный человек.
Второй сектант зажег горелку и протянул первому. Тот принял портативный огнемет и направил на ведро.
В тот миг я прощался с жизнью, мысленно благодарил за все маму, дядю Гену, Андрея с Алиной. Просил у всех прощения. Просил Господа, если тот все-таки существует, простить мои грехи и принять в Рай. Успел прокрутить в голове кучу мыслей, прежде чем понял, что боли нет. Крыса стихла. Однако тело стало ватным, на глаза медленно опускалась пелена.
— Что происходит? — возмутился кто-то из сектантов.
— Чувствуете магические завихрения? Эта сила…
— Не может быть! Он только сегодня узнал!
— Да не узнал еще!
— Эй! А что с крысой?
Мой палач вырубил горелку и откинул в сторону ведро.
— Вашу мать… — кто-то явно в шоке. Но точно не больше меня — практически потеряв сознание я увидел на своем животе коричневого хомяка, словно дирижер, размахивающего лапками. Пространство над нами начало искривляться, обретать форму, вытягиваться в овал. Оно походило на расплавленное серебро. Такое красивое,
