class="p1">— Конечно. У вас нет полномочий чтобы вести компанию контрпропаганды, но главное тут даже не это. Гнев народный он не на пустом месте растет, он под собой основу имеет. Большинству народа вообще все равно, лишь бы его не трогали… он и бунтовать не будет, пока с голоду помирать не начнет, но ведь и императора защищать не поднимется. А это… весьма шаткие условия. Именно в таких условиях и возможен заговор «сверху», монарха свергнуть и другого поставить, не раз в истории прецеденты были. Преторианская гвардия в Риме вообще кого хотела, того к власти и приводила.
— Удивительно. Да. Именно. — говорит Максим Эрнестович и отставляет свою трость в сторону: — речь как раз о заговорах в высочайших кругах.
— Ну вот. А вас должно волновать состояние в более широких кругах. Потому что дворян — маловато и они между собой и договориться могут. А вот привлечь на свою сторону купечество, промышленников и самое главное — интеллигенцию, ту самую, откуда вы родом, всех этих аптекарей, учителей, писцов и прочих — вот что должно волновать! И, главное, денег то на это много и не надо, тут нужно совсем другое. А… да что с вами говорить, человек с молотком всегда найдет куда стукнуть…
— Тем не менее, Владимир Григорьевич, один террорист — это не угроза для Империи. Другое дело, когда человек, замышляющий дурное — не один и поддержан ресурсами… скажем нескольких благородных родов, как раз и составляющих ту самую преторианскую стражу, о которой вы говорили. Риски есть везде, но самые большие находятся как раз в среде высшего света и всех этих аристократов. Фактически, Император — компромиссная фигура, результат некоего согласия между аристократами, между влиятельными родами… а именно там всегда и начинаются заговоры.
— Раз вы так говорите… — вежливо соглашаюсь с ним. Нету смысла сейчас говорить, что то, чем они занимаются — устранение симптомов, но не болезни. Борьба с заговорщиками среди аристократии, это конечно предотвращает дворцовые перевороты, но уж для этого много ума не надо. Смотришь, кто из благородных родов сильно во влиянии вырос и натравливаешь на него его конкурентов, разделяй и властвуй. А если не получается, вот тогда уже и репрессии в ход идут. Но основные противоречия, раздирающие общество, системные — это не решает. И в час, когда Империя начнет трещать по швам, такие вот ребята из СИБ или там жандармерии — уже ничего не смогут сделать. Устранение же системных противоречий в обществе требует немалой силы воли от монарха и напряжения сил…а также накаляет ситуацию в обществе. Так что… вполне может быть и поздновато уже… созвать реально функционирующий парламент сейчас будет означать опасно раскачивать лодку. А не созвать — вести неуклонный курс в пропасть. На самом деле задача Императора сейчас — стать популистом, стать народным любимцем, начать работать в этом направлении, приобретать поддержку широких народных масс, это как раз и снимет вероятность аристократического дворцового переворота, кто станет свергать батюшку-императора, если тебя народ за это линчует потом? А штыки… как говаривал Наполеон Бонапарт, на штыках можно прийти к власти, но на них очень неудобно сидеть… ну и конечно — Максиму Эрнестовичу об этом говорить — что кол на голове тесать. По многим причинам и первая из них — то, что сам Максим Эрнестович может и понимать многое из этого, но такова уж политика в СИБ, таковы инструкции и стратегическое виденье ситуации, а это не он определяет. Так что улыбаемся и машем. В конце концов Уваров у нас немного дурачок и мечтатель, так оно безопаснее.
— Настоящий фокус внимания Службы всегда прикован к ситуации внутри аристократического сообщества, — говорит Максим Эрнестович: — и эта самая большая опасность для государства и Императора. Ни эти участившиеся погромы в кварталах и поселениях шичей, ни террористические организации с их бомбистами, ни крестьянские бунты в провинциях — ничто не может нести такой опасности как высший свет и благородные рода. Однако здесь, Владимир Григорьевич, возникает старый как мир вопрос — кто же будет сторожить самих сторожей?
— Так это весьма просто, Максим Эрнестович! — подскакиваю на кресле я, окончательно решив прекратить попытки достучаться до разума и сердца Службы Имперской Безопасности, хотят работать, уткнувшись носом в стенку — их проблемы. Конечно, никто тут и не ожидал от лейтенанта политической программы действий и уж тем более — никто и не собирался ее выполнять. Это все умствования, не более. Оправдания своей деятельности, а потом меня попросят завербоваться на службу. Сначала — чего-то легкое исполнить, трусы у Ледяной Княжны спереть и для анализа им представить. Дальше — больше. В какой-то момент требования станут окончательно неприемлемыми, но уже ничего не поделать, коготок увяз — всей птичке пропасть. Потому что иначе обнародуют архивы, где ты с СИБ сотрудничал, своих родных и близких сдавал за сребреники… так и попадаются вьюноши с горящими глазами к спецслужбам в лапы и становятся сексотами — секретными сотрудниками.
Идти по этой скользкой дорожке у меня нет никакого желания, СИБ уже зарекомендовала себя в лучших традициях спецслужб стран третьего мира — пафоса и насилия выше крыши, а реальной эффективности по нолям. Пыжатся, интеллектуалов из себя строят, как обычно, взращивают в них ощущение «элитарности», дескать плевать нам на аристократов и благородные рода, это мы можем посреди ночи по приказу в любой особняк ворваться и даже самого влиятельного князя в одних подштанниках выволочь… и это очень приятная мысль для какого-нибудь гвардии лейтенанта, которого в обществе и не ценили никогда, который в контрах со всей своей родней был, да еще и беден как церковная мышь. А тут — такой классный способ подняться, просто пойти да прижаться к широкой груди СИБ, вот тебе и деньги, и преференции и самое главное — чувство собственной значимости и власти. Внутреннее ощущение что это ты хозяин жизни и это ты можешь тут распоряжаться жизнью и смертью… обманчивое чувство, конечно, никто команду «фас!» на благородный род просто по прихоти не даст… ну так можно же доказательства пособирать, нет?
Так что я прекращаю попытки «достучаться» до сердец и начинаю разыгрывать Уварова в полный рост.
— Кто будет сторожить сторожей? — делаю вид, что не понимаю этой идиомы. Максим Эрнестович намекает мне, что внедряя агентов в аристократическую среду — надо их контролировать. Само по себе это сложно, тут внедрить не сильно выйдет, надо вербовать, потому как аристократы все друг друга знают, если не лично, то через два-три рукопожатия. Тут или придумывать историю «о единственном наследнике древнего рода, который все-таки выжил» или награждать титулом кого-то из лояльных. Но и в том, и в другом случаях — отношение
