сразу не исцелять, а сфотографировать, вон у меня и фотограф есть. — он указывает и действительно, чуть поодаль стоит человек в цилиндре и с фотоаппаратом на треноге, он машет нам рукой.
— А что. Вполне может сойти за оскорбление, что скажешь, Володя — поворачивается ко мне фон Келлер: — вырви ему сердце! Раз! Рукой грудину пробиваешь и вытаскиваешь, а оно еще бьется у тебя в ладони, а ты сжимаешь пальцы в кулак и… а потом по бабам пойдем!
— Какие тебе бабы, ты ж женатый человек теперь, — указываю ему я: — куда намылился? И потом — давай я ему лучше позвоночник вытащу? Если уж голову оторвать слишком просто.
— Действительно, сердце вытащить — это лучше у девушки-с. Символический жест отчаянной любви! Вот если действительно с Софьей Волконской на дуэли сойдетесь — вот тогда обязательно ей сердце выньте… если оно у нее есть вообще. La femme fatale эта ваша Волконская, вот что я вам скажу… — кивает головой Потемкин-младший, нисколько не устрашенный своей участью: — а с виду так и не скажешь.
— Так я о том и говорю! — кивает фон Келлер: — я ж без пяти минут женатый! Мне и осталось вольной жизни чуток! Сперва дуэль, а потом по бабам!
— Господа, время. — указывает сухонький: — сперва дуэль, а уже потом говорильня. Владимир Григорьевич, выбор оружия за вами…
— Седьмой ранг! Каков наш пострел, а? — довольно похлопывает меня по плечу Борислав Светозарович: — Дориан! Подойди! Иди сюда!
— Отец? — к нам подходит высокий, на полголовы выше меня, молодой человек с темным лицом. Выглядит он слегка непропорционально, при таком длинном теле такая маленькая голова… его зовут Дориан и он обращается к Бриславу Светозаровичу «отец». Вспоминаю свою родословную, подробно рассказанную мне Гулей. На самом деле зовут его как-то не совсем удобоваримо, не то Дормидонт, не то Декамерон. Но в домашнем кругу кличут Дорианом. Это вот как Ай Гуль — для всех она Гуля и все тут. Он от первого брака княгини Полины Иринчеевны, он и его старшая сестра Татьяна. Но в отличие от нее он полностью отрекся от своего настоящего отца, взял и фамилию Борислава, и даже отчество сменил. Чувствую за всем этим какую-то драму, но встревать не буду.
— Дориан, смотри, кто прибыл! Володя Уваров, твой братец. Да не один! — за мной приседает в книксене Акай, полковник Мещерская вместе со своей сестрой все еще не отошла от удара, вызванного решением их матери уйти в валькирии и осталась дома. В свою очередь кицунэ неожиданно сама предложила сопровождать меня и пришлось взять ее с собой. Потому как Ай Гуль настояла взять «чтобы все эти ушлепки обосрались» — как она сказала. Все-таки вот сочетается в моей кузине высокое воспитание и культура, знание языков и этикета и тут же она и выразиться может, да так, что грузчики в порту только рты пооткрывают. Сама говорит, что это у нее от матушки, Полина Иринчеевна порой так же слов не выбирает. Высший свет, чего тут.
— Это моя жена… одна из моих жен. Зовут ее Акай, она из…эээ…
— Мой род достаточно древен и пользуется заслуженным уважением на Востоке. — кланяется лиса, сегодня натянувшая облик восточной красавицы с огромными, миндалевидными глазами и ослепительно белой кожей: — правда вам это ни о чем не скажет. Владимир покорил меня в бою, а это, уверю вас, нелегко сделать.
— Володька и в бою? — хмыкает мой старший двоюродный брат: — пожалуй тебе повезло, что я счастливо женат, а то я бы отбил такую красотку!
— Ты всегда можешь попробовать, — пожимаю плечами я: — мне нисколько не жалко.
— Не жалко меня или его? — уточняет лисица.
— Тебя ни капельки не жалко. Ты в состоянии за себя постоять. А мой братец сам напросился. — объясняю я.
— Хм. — она переводит взгляд на Дориана и улыбается: — как интересно…
— Хватит шутки шутить… Дориан, где твои манеры, ладно Владимир твой брат, но Акай — новая у нас в семье… — говорит мой дядя и изображает на лице озабоченность. Брат вздыхает и склоняет голову.
— В самом деле, где мои манеры. Уважаемая. Акай, вы бесподобны и обворожительны. Жаль, что вам достался такой балбес как мой брат, если он все же нарвется и помрет раньше времени вы всегда можете найти утешение у меня.
— Буду расценивать это как приглашение… — мурлычет лиса, прижимаясь ко мне: — и однажды… однажды… кто знает, может счастливая звезда загорится и для вас.
— О! А твоя жена не такая бука как ты. — замечает Дориан: — понимает кто тут старший и кому надо почести воздавать.
— Папенька, Дориан опять зазнается. — замечает стоящая тут же Ай Гуль и складывает веер: — сколько можно уже!
— Оставь их, доча, это же мальчики… — снисходительно вздыхает ее матушка: — им лишь бы хорохориться, да перья перед друг другом распушать.
— Володя! — еще один мой брат, Захар. Разумовский. Твердое рукопожатие, ясный взгляд. Быстро прикидывает обстановку, отводит меня в сторону, извиняясь перед старшими. Ай Гуль кивает в ответ на мой вопросительный взгляд, мол отойдите в сторону, вам есть о чем поговорить.
— Что, опять этот напыщенный павлин Дориан тебе в душу влез? — спрашивает вполголоса он: — хорошо, что я вовремя вмешался, а то вы бы опять поругались. И чего ты к нему лезешь все время? Он же старший. Да еще из Зубовых, пусть и не родной сын.
— Да нет. — пожимаю я плечами: — просто предлагал жену ему отдать, так как я ее в поединке взял. Я и не против…
— Правда, что ли? — усмехается Захар и поводит плечами: — Дориан только трепаться умеет, в настоящих поединках лет пять как не участвовал. А ты, я слышал, Родовой Дар обрел.
— Вообще это обидно, — встревает в разговор лисица, увязавшаяся с нами: — оставил меня там на растерзание родственникам. И готов какому-то мужлану уступить!
— Ну, ну. Во-первых, кто я такой чтобы тобой распоряжаться? Ты у нас вольный дух, куда захочешь, туда и пойдешь. Вдруг он тебе понравится? И во-вторых… во-вторых я не знаю кем надо быть чтобы тебя в поединке одолеть. В любом. — прикидываю шансы своего старшего братца выжить, буде то поединок на оружии или без такового, или в «тучку и дождик». Шансов у него маловато.
— Не обращай внимания, Дориан всегда такой был, — машет рукой Захар: — и… пошли, Натали про тебя спрашивала, сестренка моя. Видел ее уже? Нет? Пошли. — и мы идем. Останавливаемся у кучки девушек в вечерних платьях.
— Ma cousine! — реагирует на наше появление невысокая, но фигуристая девушка, в чертах ее лица угадывается что-то восточное: — наконец-то! Володя, я так давно тебя не видела! Позволь представить тебе моих подружек — это Виола Кутайсова, а это вот — Софья Волконская. Она вместе со мной в гимназии училась.
— А вот и она… — вполголоса произносит лиса: — та самая la femme fatale. Что-то не сильно впечатляет
