академии и сейчас те, кто пока ещё числится в моей академии, это вам наглядно продемонстрируют! Да начнётся веселье!
Глава 19
Нужно заметить, что остальные люди не особенно удивились, когда толпа нелюдей двинулась на нас с самым решительным видом намереваясь пересчитать новичкам ребра.
— Спокойно, — выдохнул старик, вставая впереди остальных. — Убить они нас все равно не убьют. Чего переживать?
Однако от рыболюдов раздался какой-то намек на воинственный клич, и люди сразу же отступили. Я проводил их взглядом, отмечая, что боевого духа ни у кого из них попросту нет. Не бойцы мои соотечественники, быть может, их потому в маги и занесло?
Сам я сделал шаг вперед навстречу первой волне рыболюдов. Они оказались ближе всех к нам, остальные нелюди дышали клыкастым в спины. Я видел, как разинул пасть тот самый вонючий акуленок, который рылся у меня в комнате.
Сжатый кулак ударил воздух в полуметре от противника. Воздух хлопнул, вздымая натуральное облако пыли, забивающее дыхание вбежавшим на полной скорости рыболюдам. Сбив дыхание, акуленок уже не бежал, так что мне пришлось пройтись, прежде чем моя нога отправила его спиной вперед.
Хотелось крикнуть что-то воинственное и пафосное. Но вместо этого я снова потянул из себя магию. Воздушный поток, которым я шатал манекен, на живых существ и на малой дистанции производил куда более впечатляющее действие.
И я направил огонек из груди с обеих рук, сводя их вместе, чтобы поток сошелся от краев импровизированного поля боя в самом центре толпы. Но что-то пошло не так, и я едва не заорал от боли, переполнившей грудь и руки.
Огонек, который еще вчера трепыхался едва-едва, резко раскочегарился, превращаясь в самое настоящее пламя. И именно пламенем он хлынул из моих ладоней, мгновенно сужаясь до двух огненных рек. Я сделал вдох, ощущая, как резерв доступной маны, дойдя до непонятного мне пика, восполнился.
Второй уровень, мелькнуло у меня в мозгу.
А из-за моей спины вперед вырвалась Софи. Блондинка действовала наверняка. Те, кто еще не вопил от ожогов, получали калечащие удары и падали. Сила и знания, конечно, важны, но не тогда, когда у тебя пузырится рожа.
Мой огонь погас очень быстро, но шороху он навел основательно. Ушастые сородичи Амаи разбегались, торопясь погасить тлеющий хвосты и головы. Рыболюды практически всем составом оказались на земле, разевая зубастые пасти, чтобы втянуть немного воздуха горелой грудью. У первой линии, принявшей на себя основной удар, дымилась чешуя.
Все произошло слишком быстро, я даже осознать толком не успел, насколько эффективным оказался мой теплый прием. И здесь в дело вступили големы.
Совершенная внешность, неестественные — слишком выверенные лица и тела. Они были разными, но вот эта их искусственная красота превращала уникальных существ в одинаковых болванчиков.
Обугленная плоть просто осыпалась с них, тут же уступая место новой. Глядя на эту картину, я вспомнил слова про зелья. Големы не просто так умели замедлять процессы в своем организме. Сходство со скульптурами. Восстановление, по сути, из воздуха.
Эти твари не живые!
Осознание было таким мощным, что я на несколько секунд впал в ступор, пытаясь понять, как вообще бороться с живым песком.
Это дало время первому из них добраться до меня. Летящий мне в лицо кулак заставил вернуться в реальность и прогнуться в спине, отыгрывая избранного.
Мышцы натянулись, удерживая меня параллельно полу, но выпрямиться самостоятельно я не успел — голем пнул меня по ноге, заставляя потерять равновесие. Вытянувшаяся, будто сделана из резины, рука схватила меня за горло и, быстро укорачиваясь, потянула к голему.
Слайм из пройденного подземелья действовал также.
Я подобрал ноги к груди и, ухватившись за запястье голема, выпрямился в воздухе. Раздался неприятный треск, самого голема отшвырнуло назад, а его рука так и осталась держать меня за воротник.
Вот только, лишенная хозяина, рассыпалась пылью.
Оставшиеся уже далеко позади меня люди отступали все дальше. Ввязываться в схватку им не давал страх, и я бы их понял. Только у меня за спиной остался Гурнакский лес и подземелье. Я перебил уже столько разных тварей, что ещё один монстр, пусть и разумный, совершенно не пугал.
Лишенный конечности голем топнул ногой, вздымая новое облако пыли с земли, и из него тут же сформировалась новая рука. Неубиваемая тварь!
Остальные големы добрались до Софи, и моей напарнице пришлось вертеться ужом, чтобы не дать себя поймать. Попутно она носила короткие удары, постепенно отступая обратно ко мне.
Рыболюд, лежавший на плитах двора, схватил ее за ногу, и блондинка запнулась. Ближайший голем мгновенно оказался рядом, с какой-то садистской улыбкой поднял стопу, быстро увеличивающуюся в размерах.
Я прыгнул с места, и когда голем уже истончился до размеров подростка, перебросив весь свой вес в занесенную в воздух конечность, я приземлился на него. Хрустнуло бедро, тяжелая нога отвалилась под собственным весом, не причинив Софи вреда, а я без сомнений схватил голема за уши и потянул вверх.
Башка отделилась легко, будто он был сделан из глины. При этом распахнутый рот попытался меня укусить, но я подкинул трофей в воздух и, как футбольный мяч, запустил его в ближайшего врага. Удар вышел выше всяких похвал — и нового противника, и стоящего за ним просто снесло.
А оставшееся рядом со мной тело поспешило отрастить новые конечности. Ему не хватало материала, так что получился уродец с парой выпученных глаз на лягушачьей морде и четырьмя тонкими щупальцами. В драку он уже не полез, а перебирая тонкими конечностями, как жук, устремился прочь.
— Стоять! — рявкнул я, без труда хватая его за лапы.
Раскрутив булькающего что-то голема, я нанес им несколько ударов, расплескивая подобравшихся врагов. Убийства, конечно, запрещены, но я уже не верил, что этих тварей можно так легко убить.
Комок мягкой глины остался в моих руках, и я отшвырнул его в сторону. Вокруг меня образовалось свободное пространство. Я чувствовал горячее желание вытащить глефу и перерезать их всех. Обводя полным ярости взглядом пространство, я краем сознания слышал, как хрустит и булькает кто-то совсем рядом.
А стоило мне повернуть голову, я увидел, как мстительная Софи ломает кость за костью в теле рыболюда, который так коварно ее подставил, схватив за ногу. Эта картина вызвала у меня смех, и я не стал сдерживаться.
В отличие от всех окружающих, я-то отлично знал, что Софи — эльфийка. И какой-то непись, оборзевший настолько, что посмел протягивать к ней свои перепончатые руки — это было
