полном своем праве ставил тех, кто, вне всякого сомнения, хорошо знал и корабль, и его команду. Так и сам Теше заступил на мостик командира вместо капитана 1-го ранга Грамматчикова — тот на излечении в госпитале, в бою лишился кисти руки. А там будет для него специально «подыскана» должность на берегу, причем как раз из разряда тех, что дает возможность получить «орлов» на погоны. А такие есть на Эллиотах или в Талиенвани, где тоже имеется порт с ремонтными мастерскими. Да и в береговой обороне как минимум две контр-адмиральские вакансии имеется, благо Дальний заняли. А эти «перестановки» Эссен приветствовал всей душой — «наверх» стали проходить энергичные и решительные офицеры, готовые сражаться с японцами до конца, а не сторонники отсиживаться в гавани.
В бинокль были хорошо видны оба вражеских крейсера, люди на верхней палубе суетились возле прикрытых щитами орудий. И чем страшен продольный огонь, так тем, что мало промахов, именно к бою на курсовых углах и готовились до войны русские комендоры. И хотя с началом боевых действий учебные стрельбы почти прекратились (берегли боеприпасы), то сейчас навыки полностью восстановились. Ведь три дня из боев не выходили, с утра до вечера, вот комендоры и артиллерийские офицеры приноровились уже, хотя отсутствие оптических прицелов, какие были на японских кораблях, неизбежно снижало точность стрельбы.
Зато опыт сказывался, и мастерство возросло — стреляли намного точнее, чем противник. А может все дело в том, что лучшие наводчики у японцев отбирались на броненосцы Того, потом ими укомплектовывались расчеты броненосных крейсеров Камимуры, на других кораблях Объединенного Флота оставались комендоры несколько худшей выделки, что и проявлялось не раз в столкновениях. К тому же «Аскольд» с «Новиком» были самыми воюющими кораблями русской эскадры, чаще других выходящие в море — даже миноносцы не делали столько выходов навстречу врагу.
— Есть! Ура!!!
По «Аскольду» прокатился ликующий крик — «Читозе» не выдержал столкновения, оказавшись под обстрелом сразу пяти шестидюймовых пушек. Эссен ясно видел, что носовое 203 мм орудие задрало ствол, и прекратило стрелять, впрочем, и до этого палило не часто, и не метко — бак маленького и отнюдь не отличавшегося хорошей мореходностью крейсера, слишком неудобная и качающаяся платформа для столь тяжелого орудия. По батарее из пяти 120 мм пушек словно сама смерть прошлась со своей «косой» — хорошо если два ствола в ответ стреляли, но уже не столь быстро как раньше.
— «Асама» выбита «Пересветом», вывалилась из строя!
Эссен обрадовался от известия — броненосный крейсер теперь действительно выглядел жалко, лишившись половины кормовой трубы. А русские броненосцы наседали, да и стрелять стали намного чаще. Николай Оттович в эту минуту по наитию почувствовал, что наступил решающий момент. Японцы не чувствовали себя столь уверенно как раньше, а скорее как в первый день войны, когда не решились добивать подорванные русские броненосцы. А такие моменты упускать нельзя, и Эссен решился…
Встреча с «Аскольдом» для японских малых крейсеров грозила неприятностями вплоть до самых фатальных — ни убежать, ни сражаться с ним они просто не могли. Зато пятитрубный силуэт был хорошо узнаваем — других таких кораблей на Дальнем Востоке не было ни в одном флоте…
Глава 15
— Это безумцы, они все спятили…
Генерал Фок не верил собственным глазам — японцы лезли и лезли вперед как заведенные, с безумными глазами и гибли сотнями. Да что там — все пятиверстное пространство перед нангалинскими позициями было усеяно тысячами тел убитых и раненых солдат, виднелись даже кучи тел, а порой павшие лежали рядами, там, где их накрыла взрывающаяся над головами шрапнель, посланная из новых скорострельных трехдюймовых пушек, способных за минуту дать десяток выстрелов. Александру Викторовичу приходилось видеть отчаянный напор турецких аскеров, которые не раз с отчаянной храбростью бросались в атаки под Плевной, и в туркестанских походах русские солдаты не раз сталкивались с фанатичной яростью местных воинственных племен — но пушки и берданки совершали свое кровавое дело. Шрапнель, гранаты и пули выкашивали ряды безумцев и если первый, наиболее страшный напор удавалось отразить огнем, не прибегая к штуку, то басурмане бежали, и если позже начинались снова атаки, то они были гораздо слабее, пока вообще не сходили на нет. Почти также вели себя китайцы, во время «боксерского» восстания, только им хватало за глаза одного «кровавого урока», после чего многотысячные скопища рассеивались — каждый «ходя» спасал свою жизнь, чтобы не попасть под штык или казачью пику. А потому чего-то подобного он ожидал и от японцев — «макаки» с островов такие же азиаты, и хоть одели их во вполне европейскую форму, и научили делать винтовки и пушки, но воевать они будут своим обычаем,как и все туземцы, пусть и дрессированные европейцами.
Однако реальность оказалась совсем не похожей на его представления, впрочем, для большинства русских офицеров действительность стала шоком. В мае под Цзиньчжоу его 4-я Восточно-Сибирская стрелковая дивизия впервые встретилась в бою с японцами в бою, и все были поражены умением врага, того самого которого презирали, воевать умело и напористо, при этом храбро и дисциплинированно. И в первых боях русские стали «умываться кровью» — японцы охотно прибегали к маневрированию, совершали обходы и охваты, как под горой Самсон, а бой на горе Наньшань показал, что их артиллерия стреляет с закрытых позиций, и наносит страшный урон русским батареям. Ведь орудия привычно поставили колесо к колесу, и позиции тут же накрывались шрапнелью и фугасами. Потери понесли страшные, оставив противнику полсотни орудий и десяток пулеметов…
— С утра такое, ваше превосходительство — как в четыре часа поднялись, так и пошли валом, стволы орудийные перегреваются, вода в пулеметных кожухах закипает, доливаем сразу. Все наши кустарные картечницы уже сломались, стрелки по двести патронов извели, груды пустых ящиков. Но держимся, и пока «Гремящий» левый фланг прикрывает, японцы там не прорвутся. А вот с правым флангом беда, там нажим очень сильный…
— Не жалуйтесь, Владимир Александрович, видели бы вы, что с полком Третьякова твориться — я такое даже в мае там не видел!
Александр Викторович гневно посмотрел на полковника Ирмана, понимая, что тот начнет выпрашивать подкрепления, которых у него практически не было — одна рота стрелков из 5-го полка, да бронепоезд с десантной командой на станции стоит, за горой Наньшань — японцы его пока не видят, хотя продолжают бомбардировать перешеек во всю его глубину. Но с
