И как и ожидал, но лучшие русские броненосцы оказались сильнее вражеских броненосных крейсеров. И теперь наступил решающий момент — семь русских больших и два малых миноносца (трофейные японские германской постройки уже освоенные командами) устремились в атаку на «Асаму». Им навстречу пошли японские дестройеры и сорвали бы атаку, вот только на их пути встал «Аскольд», за которым как привязанные шли «Новик» и немного отстающая «Диана». А вот на японских малых крейсерах сразу не сообразили, что происходит, замешкались, а когда осознали, то корабли стали разворачиваться, чтобы не дать русским возможности безнаказанно добить тяжело поврежденный крейсер.
— «Полтава» сбросила ход, ваше превосходительство! Бог ты мой…
Матусевич перешел через рубку, глянул в бинокль через амбразуру, в сердцах негромко выругался. На броненосце капитана 1-го ранга Успенского произошло самое страшное — над кормовой башней среднего калибра поднимался столб пламени и черного дыма. Непроизвольно воскликнул, не в силах смотреть на ужасающее зрелище:
— Почему погреб не взрывается?
— Или затопить успели, либо снарядов в нем не осталось, — совершенно спокойно произнес Вирен, вот только пальцы сжимавшие бинокль побелели. Но голос ничуть не изменился, нервы как стальные тросы:
— Сильный дифферент на нос, видимо, в носу в обшивке дыра от разрыва. Николай Александрович, японские миноносцы тоже пошли на «Полтаву» в атаку. Мы их здесь, они нас там…
Как видно из карты, в мае японцы захватили два порта, к каждому из которых подходила ветка железной дороги. Это позволило одновременно как «питать» наступавшую в Маньчжурию 2-ю армию генерала Оку, так и направленную на осаду Порт-Артура 3-ю армию генерала Ноги. Захват Инкоу позволил обеспечивать уже 1-ю армию Куроки и 4-ю армию Нодзу. Без занятия этих портов японская армия просто не смогла бы воевать, только высаживать десанты в Корее, переправляя дивизии через Цусимский пролив…
Глава 17
Такого ужасающего зрелища генерал никогда еще не видел в жизни. Японцы шли как безумные, накатывались мутной волной на нангалинские позиции, казалось, что нет такой силы, которая способна их остановить. Вот только Фок соблюдал полное спокойствие, а мимолетно возникший страх подавил привычным усилием воли. И спросил ровным голосом:
— Какая это атака по счету, Владимир Александрович?
— Вроде седьмая, — отозвался полковник Ирман, наморщив лоб. И тут же поправился, что-то вспомнив. — Нет, шестая, ваше превосходительство. И сейчас здесь на треть меньше живой силы, чем раньше — видимо подошла очередная бригада. Японцы их отправляют в бой одну за другой, мы стараемся упредить их заградительным огнем, и не дать накопить силы. Сейчас японская артиллерия бить начнет, нам нужно в окопе укрыться. Тут блиндаж есть, канониры для себя подготовили.
Ирман указал взглядом на короткий ход сообщения, который вел под бугор — были видны вырытые в каменистой земле ступени. Однако генерал только головой мотнул, продолжая стоять и рассматривая в бинокль наступавших японцев. Были хорошо различимы маленькие фигурки в фуражках и гетрах, к винтовкам были прикреплены ножевидные штыки. За спиной где-то далеко послышался грохот артиллерии — Фок повернулся и принялся рассматривать далекую гору Наньшань, над которой взлетали клубы разрывов, будто началось извержение множества маленьких вулканов. Теперь слева раскинулась синяя гладь Бохайского залива — начался отлив, и вода отступала от берега, оставляя огромные отмели. В мае именно так японцы обошли русские укрепления, увязая в песке и иле, прошли два батальона, которых с моря поддерживали три подошедших канонерки. Но сейчас у противника такой маневр не выйдет, Фок для себя сделал должные выводы. Путь в обход горы перекрыт, выставлены картечницы и морские скорострельные пушки, кроме того в любой момент обходящая колонна будет обстреляна шрапнелью — на открытом пространстве японцам негде укрыться.
— Ваше превосходительство, японцы открыли по нам огонь! Прошу последовать в блиндаж — началась артподготовка.
Фока уцепили за рукав кителя, но генерал освободил руку, презрительно бросив, поворачиваясь:
— Пустое, мне и не такое приходилось виде…
Договорить Александр Викторович не успел, за спиной раздался мощный взрыв, генерала сильно толкнуло в спину. Он видел сидящих внизу солдат, на которых падал, и ударился лицом прямо в землю, ослепнув на несколько секунд. И слух пропал, генерал даже потер уши ладонями. А потом больно ударило по голове, да так что в глазах потемнело, а земля начала ходить ходуном, поднявшаяся пыль и дым мешали не только видеть, но и дышать — вот под таким мощным обстрелом ему еще ни приходилось бывать, когда сама земля под тобой раскачивается. Но голос Ирмана разобрал, тот сидел рядом — как полковник оказался в окопе Фок не понял.
— Ваши адъютанты погибли — говорил же им каски надеть нужно, отказались. Одному камнем голову проломило, вон взрывы какие, из шестидюймовых пушек бьют, думаю, что наших в 120 пудов — порохом воняет. Второму шрапнели досталось — своим телом меня прикрыл. Нам бы еще кирасы — от пули не спасут, а вот от осколка запросто. Но самое неприятное это камни и земля — вот где солдат калечит, гимнастерка и фуражка не защитит, даже шинель с папахой. Да и китайские фуфайки тоже…
Полковник не договорил, встряхнуло так, что зубы лязгнули. Невыносимая жаркая вонь, дышать стало невозможно — генерал прижал к лицу платок, прикоснувшись ладонью к бороде, от которой шел неприятный запашок сгоревших волос. Ирман продолжил говорить, рассудительно и спокойно, видимо с утра уже привыкнув к обстрелам.
— А это уже гаубицы крупповские — снаряды уже шимозой начиняют, взрываются сильно и жар страшный. Если на кораблях железо плавится, то у нас порой на убитых стрелках одежда сгорает, руки-ноги отрывает, волосы сгорают, кожу прожигает — дьявольское изобретение. Однако у немцев новая взрывчатка есть, тротилом именуется — много мощнее будет, и не такая «капризная», как наш пироксилин. Ну и вонь стоит — это они с недолетом дали, по трупам на склоне пришлось — потроха поразбросало. Так-так, а это вторая волна в атаку пошла, вон как орут, одни громко, а другие глуше и отдаленно. Значит, вторая дивизия подошла, свежая…
Ирман поднялся на ноги, поправил каску на голове. Затем взял точно такой же шлем, который походил на тазик, произнес:
— Давайте я его помогу надеть, ваше превосходительство. Тут ремешки, их можно застегнуть. Поверьте, эта железка многим жизнь спасла, те кто ее не надел с пробитыми головами лежат. Вон, посмотрите…
Фок глянул на лежащее на бруствере тело с офицерскими погонами,
