знал, как назвать чувство, которое уже не впервой за сегодняшний день шепчет мне, как стоит поступить. Предчувствие? Чуйка? Главное, нутром ощущал — хорошие камешки. Нужно брать.
— Нож есть? — снова обернулся к гулю.
— Что, Господин? — не сразу сообразил он, а как понял, округлил глаза пуще прежнего. — Господин, я же говорю…
— Ты хоть одного знаешь, кто подхватил чуму от этих наростов? — перебил я Дроха.
Задумавшись, он смешно нахмурил гнилой лоб и неуверенно покачал головой.
— А про изумруды слышал? — не унимался я. На сей раз он уже с большим энтузиазмом отрицательно покачал головой. — Вот видишь, — хмыкнул я.
— Но, Господин… — все еще сомневался гуль.
Я тяжело вздохнул и позволил себе положить ладонь ему на голову. Как собаке. Лишенной шерсти и кожи собаке.
— Послушай, — вкрадчиво проговорил я. — Я… хм… Ильяриз, верно?
— Верно, Господин, — не задумываясь, кивнул он.
— Думаешь, какая-то чума сможет мне навредить?
— Нет, Господин. Но король…
— А что король? — самоуверенно хмыкнул я. — Что мне король? — дернул подбородком, размышляя о том, что все равно вскоре собираюсь свалить из этого мира. В этот момент в глубине души метался, словно рыба в сети. С одной стороны, правильнее сперва найти хомяка и убедиться, что тот без проблем сможет вернуть нас домой. Посмотреть на Юру, договориться и лишь потом идти выковыривать изумруды из деревьев. Набрать вдоволь да свалить в свой мир. Но с другой, кто знает этого грызуна? Может он снова без предупреждения портал откроет. И все — плакали тогда мои камешки!
— И то верно, Господин! — безгубый рот гуля растекся в восторженной улыбке. — Что вам до какого-то короля, а?! Сейчас сгоняю за ножиком! В телеге припасен! — крикнул он, пулей метнувшись в сторону тракта. Хех, ну вот, мои терзания и окончены. Не врубать же заднюю, когда на тебя так преданно смотрят. Сейчас наберем мешочек камешков и домой. Главное не жадничать.
Глава 3. Вера
Кажется, я немного увлекся. За два часа отошел от начальной точки километра на полтора. Дроху несколько раз пришлось возвращаться на тракт, чтобы перегнать телегу. Если подумать, повезло, что всяких разбойников на дороге не было. С другой стороны, мне-то что? Ну угнали бы повозку, ну остались бы гули без пожитков — я все равно собираюсь отсюда свалить при первой же возможности.
Ладно-ладно, мне бы было стыдно. Хорошо, что все обошлось.
Когда уже хорошенько так смеркалось, я-таки залез в кузов. Усталый, но жутко довольный — собрал килограммов пять «жабьих наростов». Собирал бы и дальше, да только в темноте их стало сложно отличать от обычных грибов чаг. А растут они, сами понимаете, далеко не на каждом дереве. Все подряд ощупывать — не вариант.
— Трогай! Задержались мы что-то, — велел я гулю.
— Не волнуйся, Господин, — отозвался тот, шевеля вожжами, — тут недалеко.
Минут через тридцать, когда наша царская колесница остановилась в пункте назначения, уже совсем стемнело. Правда, погодка отличная — на небе ни облачка, и света пузатой луны вполне хватает, чтобы ориентироваться в пространстве. Я даже черты «лица» своего возницы могу разглядеть. Если, конечно, гнилую кожу с мутными глазками, обнаженными зубами и носовыми пазухами можно назвать лицом. Б-р-р! Увидь я такое ночью неделю назад, стал бы обладателем модного окраса волос «под седину».
Как бы светло не было, искать ночью маленькую хомячью тушку, лежащую в траве — задача трудновыполнимая. Благо у предприимчивого гуля в загашнике нашелся масляный фонарь.
— Идем, Господин, — почтительно проговорил Дрох, подсвечиваю дорогу. — Вон там, — указал он рукой под сухое дерево, изгибами напоминающее вопросительный знак, — мы тебя и нашли, Господин. Да только мышей никаких рядом не было… — виновато добавил он.
— Не мышь, а хомяк, — поправил я.
Сел на корточки под обозначенным вязом и, прищурившись, принялся разглядывать местность. Просто примятая трава, ничего необычного. Встав на четвереньки, начал прощупывать ее рукой. Выругался, нечаянно напоровшись ладонью на острый камень.
— А вон там, — махнул Дрох в сторону соседнего куста, пестрящего мелкими красными ягодками, — сволочь Говард нашел твой меч, Господин.
Я переместился в указанном направлении, но и там ничего не нашел, только зацепился штаниной за какой-то… Чертополох? Стебель и листья этого растения отливали красным. Учитывая колючки, кровавый оттенок к лицу этой злобной травинке.
Раздавшийся слева от меня шорох заставил моментально насторожиться. Медленно повернул голову, прислушался… Ничего.
— Эй, — неожиданно для самого себя заговорил я вслух. — Юра, ты здесь? Отзовись, — в ответ тишина. Даже гуль, ощупывающий траву вместе со мной, замер, изумленно уставившись на меня, как на сумасшедшего. Но мне сейчас было совсем не до Дроха. — Юра! Грызун ты блохастый, отзовись! Я благодарен тебе, что перенес меня оттуда, но надо бы и обратно.
— Господин! — выпалил гуль, вцепившись мне в плечо. — Ты что, хочешь вернутся в Преисподнюю?! Оставить нас?!
— ЦЫЦ! — рявкнул я, и Дрох мигом заткнулся. Именно в этот момент вновь раздался шорох и тихий-тихий писк.
Поднявшись, выхватил у гуля фонарь и быстро пошел на звук. Старался двигаться бесшумно, чтобы не заглушать единственный указатель направления.
— Ну слава бо… — начал было я, но в груди неприятно кольнуло, а сам вовремя осознал, что благодарить Господа при Дрохе уж точно не стоит. — Хорошо, что ты жив, — закончил нейтрально, глядя на неподвижную тушку коричневого хомяка. Он лежал на спине, по-собачьи согнув лапы и вывалил язык. Когда я подошел, Юра с трудом приподнял голову, встретился со мной взглядом и…
Его веки медленно опустились, а тело обмякло.
— Твою мать! — выругался я, схватив хомяка.
Под ночной стрекот сверчков было довольно сложно различить биение хомячьего сердечка. Но, прижимая теплое тельце к уху, мне все-таки удалось. Услышав «тук-тук», я облегченно выдохнул. Юра — жив. Просто без чувств.
— Слушай, а ветеринары у вас есть? — повернулся к подбежавшему гулю.
— Как не быть, Господин? Да только поздно уже, где мы его найдем-то сейчас? Поехали лучше к Листвундскому лесу, а? Хровн с бабами поди волнуются уже. А завтра с утра и ветеринара поищем, — покосившись на Юру, он осторожно ткнул пальцем в меховой бочок. — Чай не помирает мышь твоя. И к утру уж точно не помрет.
— Точно? — сдвинув брови, переспросил я. — С чего такая уверенность?
— Обижаешь, Господин, — покачал головой мой извозчик. — Уж кто-кто, а гули завсегда чувствуют, кто собирается копыта отбросить, а кто нет. В твоей мыши и намека нет на приближающуюся смерть.
Облегченно выдохнув, я позволил себе расслаблено улыбнуться. Не знаю почему, но я был уверен, что Дрох говорит правду.
Мы вернулись к телеге, и тронулись в
