не поинтересовался, как там жена его, живая хотя бы, а вот и не живая, и поздно он спохватился.
– Так где? – повторил Роман.
– Цветочки понесешь на могилку? Раньше беречь надо было!
Он молчал, ожидая, пока она выплеснет раздражение против него. Теща была иррациональна, как жизнь, и странно было бы, если бы это изменилось от горя.
– Раньше не смог, – непонятно зачем ответил он. – Где похоронили?
– На Хованском, – нехотя ответила теща. – Учти, могилу я на себя оформила!
Он не знал, что могила оформляется на кого-то, и уж точно не претендовал на то, чтобы это было сделано на него. Спросил номер могилы, она так же нехотя назвала и сбросила соединение.
В своей логике она была права: Ира умерла, он нет, а что болел, так все болели. Эта логика была ему недоступна, но какая теперь разница. Он и прежде почти не общался с тещей, сейчас тем более нет необходимости. Понимание этого должно было бы его успокоить, но вызвало противоположную реакцию – боли такой острой и специфической, словно по нему скребком провели, и не снаружи, а внутри. В первую беременность Ира сделала аборт у какого-то знакомого врача, то есть Роману сказала, что он знакомый, на самом же деле врач был просто дешевый, она пошла к нему именно поэтому. Потом рассказывала во всех подробностях, что наркоз был плохой, она почти все чувствовала, ее как будто скребли, ну, знаешь, внутри там, не то что очень больно, но довольно-таки. Он тогда был раздражен страшно, то есть думал, что раздражен, на самом же деле бешено зол, и наорал на нее так, что она замолчала и сразу заплакала, а он, глядя, как она всхлипывает, понял, что ему не деться от нее теперь никуда, даже если бы хотел, но он и не хочет, а хочет ее, и даже сейчас, когда она лежит после аборта на диване, бледная и такая же ослепительно красивая, как всегда, – хочет тоже.
Боль от этого воспоминания оказалась так неожиданна и так сильна, что Роман растерялся. С этой болью надо было что-то делать, он еще с юности знал, что с любым своим чувством, если оно сильное, надо что-то делать, иначе оно тебя изъязвит или разрушит. Но что делать с виной перед Ирой, которую отказывается воспринимать разум и всей своей силой воспринимает душа, – этого он не знал. Цветочки на могилу не помогли бы точно.
Эта вина впивалась ему в самое нутро, как болезнь. И как болезнь обострила в нем странную прозорливость, так вина обострила его память.
Глава 26
Степной май был красив, как жизнь. Именно так он думал, когда ехал из аэропорта в степь и смотрел в окно на яркие вспышки цветов в зеленой траве. Он любил раскопки в том числе и за это вот ощущение, которым они всегда начинались: предчувствие нового. И хотя давно уже не думал о своей работе как о непрерывной череде полевых открытий – собственно, им еще на первом курсе объяснили, что научное исследование и раскопки соотносятся в археологии как восемьдесят процентов к двадцати, – радость от возможности прямого соприкосновения с неизвестным и небывалым осталась неизменной. Возможно, эта радость и расцвечивала пейзаж. Хотя весенние астраханские степи были красивы и сами по себе.
Его командировали на раскопки в Богомольных песках, поскольку находки в этой курганной группе делались уникальные и Институт археологии включился в их исследование. Правда, Роман уже начал заниматься средневековыми городами, это увлекало его все сильнее и требовало все большего погружения. Но с раскопок в степях началось его давнее, еще школьное увлечение археологией, поэтому он относился к ним как к первой любви и командировке обрадовался.
В самих раскопках в общем-то не было ничего принципиально нового, алгоритм работы был Роману знаком еще с тех как раз пор, когда он в девятом классе впервые поехал в Ольвию со школьным историком Николаем Павловичем. Но потребность в небывалом все равно оставалась, несмотря на правило «приключений не будет», которым, как говорили, приветствовал неофитов великий археолог Толстов, заново открывший древнюю Хорезмскую цивилизацию.
Неизвестно, следовало ли считать приключением укус змеи, но именно он случился на следующий день после того, как Роман присоединился к экспедиции.
Крик раздался утром возле кухни, состоящей из палатки с продуктами и плиты, на которой готовилась еда. Роман уже не спал, а собирался поднимать студентов, которых пушками было не разбудить. Он успел даже умыться и как раз направлялся к кухне, чтобы проверить, готов ли завтрак. Готовность не сама собой разумелась – несколько дней назад, например, ничего оказалось не готово, потому что Аля Воротынская, дежурная студентка, не умела зажигать спички. Это выяснилось уже когда все проснулись и потянулись к столовой. Аля сказала, что дома у нее электрическая плита, спички она никогда в руках не держала и даже не видела, а зажигалка, когда ее наклоняешь, тут же гаснет, и зажигалкой она тоже никогда не пользовалась, потому что не курит.
«Может, она и кричит, – подумал Роман, подбегая к кухонной палатке. – Научилась спички зажигать».
Но возле палатки обнаружилась не Аля, а незнакомая девчонка. Она сидела на траве, схватившись обеими руками за собственную босую ногу, и уже не кричала, а только всхлипывала.
– Меня змея укусила! – воскликнула она, увидев Романа. – Я умру, да? Умру?
– Вот зачем ты босиком ходишь, а? – сердито сказал он. – Покажи, что там у тебя.
– Так ведь жарко… А на траве роса, – дрожа, ответила девчонка. – Я только до палатки дошла, стала продукты доставать, а тут… Вот такая! – Она раздвинула руки на всю ширину. – Серая! Прямо из-под ног выскочила. Я даже не сразу поняла, что случилось. А потом смотрю – кровь…
Все это она рассказывала, пока, присев рядом с ней, Роман рассматривал ее ногу. Указание на размер змеи можно было не принимать во внимание, учитывая, что у страха глаза велики, но на щиколотке действительно выступила кровь.
– Не ори, – приказал Роман. – Даже если это змеиный укус… Да не трясись ты! – прикрикнул он, так как при этих словах девчонка задрожала так, что зубы застучали. – Даже если, говорю. Уколем сыворотку, завтра все забудешь.
– Если доживу, – жалобно произнесла она.
На эту глупость он отвечать не стал, а, положив ее ногу себе на колено, стал отсасывать из ранки кровь. Делать это ему никогда не приходилось, но что сделать это нужно, он узнал еще на самом первом инструктаже по технике безопасности. Почему, кстати, из такого
