как девочка вздрогнула опять. А ее поцелуй стал более горячим, то, что надо. Теперь она отвечала остро, так же как и я. Как тогда на отдыхе, с очевидным желанием.
Это белье лишнее, отодвинул мешающую ткань спереди, и притронулся к пикантному местечку. Два пальца спускались все ниже и ниже живота. По желанной тропинке, ощущая, как сокращались мышцы, как Ананина болезненно вздыхала. Словно ранил ее прикосновениями, не ласкал, а жег. Мне в сто раз больнее ждать.
Машинально девочка раскрыла бедра навстречу, когда мои пальцы совсем неприлично опустились до аккуратно выбритой кожи в каком-то подобии рисунка. Весьма увлекательное зрелище, нырнул со вздохом вглубь. Сам же, чувствуя пальцами до боли желанное тело внутри. Бастард побери! У меня недотрах.
Ананина жаждущая. Мокрая. Но почему отталкивала? Не смог удержаться вновь от покусывания мягких, припухших губ и от желания нырять в девочку хотя бы таким примитивным способом. Пальцами изучал нежную плоть. Может таким образом она будет думать обо мне еще сильнее? Убрал из влажной плоти пальцы, чтобы провести небрежно по самой эрогенной точке, и услышать отклик.
И ты этого нас лишала? Бедра были в моем распоряжении. Хочешь бери. Хотел этого. Жутко хотел. Так что думал, ширинка к Бастардам треснет по шву. Поймал осоловелый взгляд девочки, затуманенный пеленой, и довольно пальцами, покрытыми ее влагой прикоснулся к губам Ананиной. Нырнул во внутрь, преодолев преграду зубов. Язычок буйный встретил весьма умело ласкающий, как тогда на коленях в Белесье.
Дурацкие штаны, людное место.
Да... собственно... похеру... Никого нет.
Подхватил за бедра, снимая с крыльца девочку, чтобы не упасть она послушно впилась в мои плечи. Опять все тело закололо от ее прикосновений. Трусики надо стянуть с нее или проще отодвинуть? Вот так, лучше.
Девочка вся мокрая и в крайне отличной позе. Осталось только расстегнуть штаны и со всей силы войти в нее. Твердо. До конца, до основания. И так вновь и вновь от самого краешка плоти до конца, чувствуя как она будет сжиматься и разжиматься, мягко обхватывать в тепле, а я начну гладить ее изнутри в ужасно медленном, изматывающем обоих темпе.
Только начал доставать член, чтобы осуществить намерения, и не сразу понял шепот на ухо.
- Не надо, пожалуйста. Только не здесь.. не так... не сегодня... - этот жалостливый шепот, просящий. Умоляющий. Достала. Попытался закрыть ей рот поцелуем, но Ананина отворачивалась. Какая настырная, а ведь такая же возбужденная.
- Дим, пожалуйста... - остановился со спущенными на половину штанами, с напряженным до боли членом, уже готов был войти в девочку. Всего лишь пару сантиметр до сокровенного, влажного местечка, в которое я хотел уже хрен знает сколько времени нырнуть. Смотрел в просящие голубые глаза и от этого ее Дим чуть там же не кончил. И сказать ничего не мог на ее мольбу. Едва хрипло спросить:
- Когда выполнишь обещание?
- Выполню. Время дай... немного... Неделю дай... - пальцами в последний раз провел по самым прекрасным и тайным ее местечкам. Погладил, как отныне принадлежащее исключительно мне, отчего Ананина куснула розоватую, нижнюю губу. Хотел тоже ее кусать, но упертая идиотка лишала нас обоих секса.
- Три дня. Завтра уезжаю в командировку на три дня, - поставил девушку на ноги. С напряженным членом наблюдал, как Ананина поспешно натянула штаны, скрывая мою любимую задницу.
Обреченно сам поднял штаны обратно и напоследок сказал:
- А потом рассчитаешься по всем долгам. И включи телефон, наконец! - пока не передумал, отвернулся и ушел. Санек до сих пор ждал возле лестницы.
***
Анна Вильмон
Дождь монотонно барабанил по карнизу, но в помещении аудитории было тепло. Я села возле открытого окна, а когда выглянула поняла, что внизу то место, где он и я только что... где он меня чуть не взял на этом уродском крыльце.
Отвернулась от назойливых воспоминаний, пыталась взглядом вернуться к экрану. Мышцы внизу живота сводило, возбудил до скрипа зубов. Сжимала их насильственно. Как больно внутри жгло. Поерзала на холодном стуле, а его руки, которыми меня поддерживали были очень теплые, горячие, как яркое солнце летом.
Надеюсь тебе не лучше, чем мне. Ни на чем не могла сконцентрироваться ни на очистке интерфейса компьютера, ни на установке программного обеспечения. Это такая легкотня, а я не могла сосредоточиться на решении задач. Перед глазами плыли искажающие, сонные волны, голова болела по очередно, то в одном виске, то в другом.
Паршиво, как свинье, которую привели на скотобойню. В преддверии цунами боли, стояла перед палками, награждающими спину ударами.
От жизни в шкуре Ананиной, хотелось повесить веревку на шею и вздернуться. Подперли к стенке и подставили нож к горлу. И сопротивляться не могла, ведь нападающий заведомо имел преимущество и в росте, и в силе. Всего одна человеческая жизнь. Всего... Хмм... Дуло, смотрящее в открытый рот, таким запомнила Иван, в лужи собственной крови, распростертым на асфальте.
Я резко вскочила со стула. На меня удивленно уставилась преподавательница - госпожа зубрила в очках.
- Простите, можно выйти? - больше и не ждала ответа почти бегом преодолела расстояние до двери и побежала по коридорам к туалетам. Голова закружилась. При повороте дороги врезалась в бетонную стену плечом, потерла кожу и продолжила бег.
Народу в туалете не было. Открыла кран с ледяной водой и виски опустила под струю. Не стоило себя жалеть.
Из-за гордости Вильмонт погиб человек, который помог, когда я нуждалась. В самый ужасный момент в жизни, оставшись одна на границе Страдовцев. Там он помог, а я отплатила подобным способом, предоставив участь пушечного мяса.
Дождь стучал по окнам, ветер завывал настойчиво. Погода отвратительная для Арзонта. Еще ни разу не видела за полгода у них такой погоды. Вчера и сегодня самые ужасные ночь, утро и день.
Захотелось до боли в руках закурить и сжечь губы, которых касался Хаски и это тело, которое ему внезапно понадобилось. Оно предало меня сегодня. Должно было оттолкнуть мужчину: убийцу, шантажиста, тирана, деспота, самовлюбленного наглого человека, но нет.
Едва-едва вернула разум в последний момент
