Первую лампу накаливания изобрел Лодыгин. Благодаря Доливо-Добровольскому началась эра промышленной электрификации, поскольку он создал трехфазный двигатель и трехфазный генератор. В России Пороховщиковым был создан первый в мире танк. Шухов изобрел установку термического крекинга нефти. Еще в 1880-х годах для русского флота было построено 50 подводных лодок системы Джевецкого — когда другие флоты еще подводных лодок не имели. Именно в России появились первые теплоходы — речные и морские. Россия вступила в Первую мировую с самым большим числом самолетов в мире. В России были изобретены автомат, миномет, ранцевый парашют и угольный противогаз.
В советских школах нам постоянно приводили сравнение с 1913 годом. Но за 1913 год прирост производства в России составлял 19 процентов — ни в один год XX века Советскому Союзу не удавалось достичь ничего подобного. За 1890—1913 годы Российскую империю отличали невиданные темпы роста производительности — в четыре раза.
Н.Н. Яковлев писал в книге «Последняя война старой России»: «Примерно на протяжении тридцати лет до начала Первой мировой войны (с 1885 года) Россия держала первое место в мире по темпам экономического роста. По важнейшему признаку крупной промышленности — энерговооруженности рабочего — Россия превосходила континентальную Западную Европу, хотя и уступала США и Англии».
И это все рухнуло...
Историк Лев Николаевич Гумилев создал теорию «пассионариев» и «субпассионариев». Согласно этой теории, расцвет страны обеспечивают «пассионарии» — люди, способные ради общего блага поступиться своим благосостоянием и даже жизнью. Этих людей Гумилев еще называл людьми дальнего прогноза. Они достаточно умны, чтобы понимать, что всеобщее шкурничество неизбежно приведет ко всеобщей же катастрофе. И потому «люди дальнего прогноза» делают свою страну сильнее, развивают науку и искусство, укрепляют мораль. Именно благодаря подобным людям поднимается и расцветает любая страна.
Но в теории Гумилева были еще и «субпассионарии». Это что-то вроде пены, которая неизбежно возникает на гребне мощной волны. Когда страна интенсивно развивается — как Германия или Россия, — то в ней появляется множество не способных чего-то добиться завистников. И чтобы вырвать себе кусок пирога, «субпассионарии» сбиваются в банды, объединенные знаменем религиозного учения, политический или экономической теории. Достоевский, зорко заметив появление этого нового социального слоя, описал его в романе, который назвал «Бесы».
Увы, русское общество оказалось глухо к его предостережению.
Долгое время «бесы» Российской империи — недоучки, неумейки и полузнайки — были обречены быть на окраине жизни. Ленина исключили из университета, экзаменов экстерном за полный курс он так и не сдал (вопреки тому, что утверждалось в советское время). Сталин был исключен из семинарии за драку и не мог продолжить карьеру священника, а с покалеченной рукой не был способен и к физическому труду. Дзержинского исключили из гимназии за то, что он ударил учителя немецкого языка. Не имел никакого образования Каганович. Бухарин учился в университете всего несколько месяцев. Троцкий провел лишь год в университете Николаева. Зиновьев не имел законченного высшего образования. Орджоникидзе, судя по всему, свою фельдшерскую школу так и не закончил.
Эти люди были обречены находиться на третьих ролях. Но с развитием промышленности в России появился «пролетариат», низовой слой рабочего класса, — а с расслоением деревни при Столыпине возникло беднейшее крестьянство, низовой слой сельских работников. Ошметки интеллигенции получили союзников — ошметки рабочего класса и крестьянства. А потом всем этим ошметкам повезло: партия большевиков получила 50 миллионов марок немецкого генштаба, чтобы захватить власть и вывести Россию из войны.
Возглавив страну, «субпассионарии» начали уничтожать русскую интеллигенцию. Это был конкурент в борьбе за власть, и конкурент страшный, поскольку «субпассионарии» могли только болтать и сыпать цитатами из Маркса, но не были способны работать. И потому они начали выживать тех, кто понимал всю гибельность и преступность их правления. Поначалу интеллигенцию уничтожали только как социальный слой — увольняли, высылали на пароходе за границу, выселяли.
Были предприняты особые меры, чтобы новые, «красные» инженеры и новая, «красная» профессура ничем бы не напоминали старую интеллигенцию, чтобы они не переняли ее идеологию и культуру. Сколько боли чувствуется в воспоминаниях Петра Леонидовича Капицы:
«Мы с родителями жили тогда в подмосковном железнодорожном поселке, и я помню, как в субботу на огонек к нам приходили знакомые и сослуживцы моего деда и моего отца. Это были железнодорожные служащие, врачи, представители средней русской интеллигенции. Эти люди проводили время не за бесконечной игрой в преферанс или выпивкой, а могли, скажем, говорить о Гумилеве или Кандинском. И отец мой, и дед работали служащими среднего ранга в наркомате путей сообщения (НКПС). Это был нормальный жизненный стандарт, и существование такого слоя людей позволяло обществу сохранять достаточно высокий уровень интереса к науке и искусству.
Позже этот слой постепенно исчез. Очень многие его представители эмигрировали. Я помню, каждую субботу мы узнавали, что уезжает то одна, то другая семья. Люди покидали страну, чтобы иметь возможность работать, с глубоким убеждением, что они еще скоро вернутся. И никто не препятствовал их отъезду. Помню, деда приглашала работать фирма «Вестингауз», и он получил официальное извещение о том, что коллегия НКПС рассмотрела это предложение фирмы и не возражает против его отъезда со всей семьей, причем слова «со всей семьей» были подчеркнуты, так что дед бы мог, забрав отца и всех нас, спокойно уехать в Америку.
Но если в начале 20-х годов уезжали лишь те, кто хотел работать за границей, то в конце этого десятилетия многие были вынуждены покинуть страну под давлением обстоятельств. В это время было организовано «Шахтинское дело», а затем «дело Промпартии», и люди стали попадать в те края, откуда трудно вернуться. Ну, а в 30-х годах уже началось планомерное уничтожение слоя, о котором идет речь, и неудивительно, что сегодняшняя наша интеллигенция отличается от русской интеллигенции начала века».
Да, партийное руководство все 1920-е годы сознательно стремилось разгромить старую интеллигенцию. Только лишь в начале 1930-х, после показательных процессов по «Промпартии» и «Шахтинскому делу» Сталин скажет в своей программной речи «Новая обстановка — новые задачи хозяйственного строительства»: «Если в период разгрома вредительства наше отношение к старой интеллигенции выражалось, главным образом, в политике разгрома, то теперь, в период поворота этой интеллигенции в сторону советской власти, наше отношение к ней должно выражаться, главным образом, в политике привлечения и заботы о ней».
Но провалы правления «субпассионариев» продолжались. И тогда последовали акции устрашения — в 1934-м, а затем, с середины 1936 года, начался мощный, все сокрушающий вал.
В 1938 году старой русской интеллигенции уже практически не было — она находилась в лагерях и тюрьмах. Не были арестованы, пожалуй, лишь те, кто давно отошел от дел и стал учителями или бухгалтерами. Старая интеллигенция фактически исчезла.
Ее остатки спасло приближение Второй мировой войны. Власти нужны были орудия, танки, самолеты, моторы, подводные лодки. И потому из тюрем было вызволено несколько сот человек (из многих десятков и сотен тысяч).
Манифест этих людей великолепно выразил Туполев, выступая перед своими товарищами по несчастью:
— Нас не информируют, нам приказывают, однако только осел может не видеть, что дело идет к войне. Не менее ясно, что никто, кроме нас, спроектировать нужный стране бомбардировщик не может. Вероятно, я буду прав, если скажу, что мы любим свою родину не менее других и, наверное, больше, чем те, кто собрал нас сюда. Условия трудные, а если отрешиться от личных огорчений и взглянуть шире — трагичные. И, понимая все это, я ставлю перед вами задачу, которую никто, кроме вас, не выполнит. А вы — я знаю, что вы выполните, на то вы и есть вы.
Они выполнили эту задачу.
Последнее поколение русских интеллигентов выполнило свою миссию, создав оружие, которое сокрушило фашистскую Европу.
Сколько лет мы не знали, кто создал это оружие на самом деле — или делал, но не смог довести свое дело до конца...
Иллюстрации
Танк БТ-7, КБ А.О. Фирсова
Легендарный танк Т-34
Танк Т-28, созданный под руководством Н.В. Цейца
Танк КВ-1 с пушкой Л-11, КБ С.Н. Маханова
Полковая пушка ОБ-25, КБ М.Ю. Цирульникова
