Молчание, но, по-моему, там задержали дыхание.
— Эй, там, наверху, спускайтесь! — позвала я.
По-прежнему никакого ответа.
Я словно приросла к лестнице. Несколько секунд мне было не сдвинуться с места. Кто-то ждал меня там… тот, кто отослал меня в коттедж Мэри Ли, отравил мой суп и эль.
Здравый смысл подсказывал: «Не ходи туда, не испытывай судьбу. Еще не время. Следующий шаг будет роковым для тебя».
Скрип перил привел меня в себя. Я повернулась и со всех ног пустилась по лестнице вниз.
Я прошла к себе в комнату и легла. Сердце бешено колотилось от пережитого страха. Так перепугаться — это на меня не похоже, но, видимо, недавние события вывели меня из равновесия.
«Надо взять себя в руки, — думала я. — Надо обязательно выяснить, что происходит. Я должна узнать, действительно ли кто-то мне угрожает. Ты знаешь, — говорил внутренний голос. — Нет, не верю, — отвечала я себе. — Это не он. Конечно, он убивал много раз. Он всегда добивается своего… да. Нет! Нет! Не может быть. Но почему же нет, если он больше не хочет меня? Почему же нет, если я стала на его пути? Возможно, у него есть молодая женщина, которая может дать ему сына».
Дверь в комнату неожиданно открылась. Я знала — это Джейк.
Наверное, он пришел прямо из башни. Что он сейчас сделает?
Неужели он и вправду хочет избавиться от меня? Когда-то он безумно хотел меня, а теперь так же безумно хочет другую? Джейк никогда и ничему не позволял стоять на его пути. Что значит для него чужая жизнь? Я снова вспомнила Фелипе, лежащего мертвым на полу гасиенды.
Джейк ни разу не пожалел, что убил его.
Он стоял у моей кровати и смотрел на меня. Он шепотом позвал меня, а не рявкнул, как это часто бывало.
Я не отвечала. С этими ужасными подозрениями я не могла посмотреть ему в лицо. Я не могла спросить его: «Джейк, ты хочешь убить меня?»
Я боялась.
Тогда я притворилась спящей и спустя несколько минут он вышел.
* * *
Как мы условились, я пришла к аптекарю. Он поклонился мне и пригласил в комнату, где сушились травы.
— В вашем зле я нашел следы спорыньи, — сказал он.
— Спорыньи?
— Это паразит, который растет на злаках, нередко на ржи. Спорынья содержит яд, известный как эрготоксин, эргометин или эрготамин. Это очень сильный яд.
— Как это могло попасть в пиво?
— Подмешано.
— Каким образом?
— Можно спорынью вскипятить и отвар добавить в эль. Известны случаи смерти от хлеба, изготовленного из ржи, пораженной спорыньей.
— Понимаю. Значит, эль, который я принесла вам, был отравлен?
— В нем был яд.
Я поблагодарила его и щедро заплатила за труды. Я доверительно попросила, чтобы он ни с кем не обсуждал наши дела, и он тактично дал мне понять, что уважает мое желание.
На обратном пути в Лайон-корт я старалась вспомнить то немногое о дикорастущих травах и грибах, чему меня учила бабушка.
Я вспомнила, как она говорила: «Ты должна отличать съедобное от несъедобного. В этом весь секрет, Кэтрин. К примеру, грибы. Многие попадаются на грибах. Ты можешь найти очень вкусные грибы, но в лесу растут и плохие, которые маскируются под хорошие, так же бывает и среди людей.
Внешность часто обманчива. Вот мухомор — сразу видно, что плохой гриб, или вонючая черепица — отвращает своим запахом. А бледная поганка выглядит вполне безобидно, как хороший гриб».
Меня рассмешили эти названия — мухомор, бледная поганка и бабушкино серьезное отношение к грибам. Наверное, поэтому я и запомнила ее уроки.
Кто-то положил мне в суп бледную поганку или мухомор. Кто-то подмешал спорынью в эль. Очень давно кто-то послал меня в коттедж Мэри Ли. Кто-то жаждал моей смерти.
Если я хочу сохранить жизнь, то должна выяснить, кто мой потенциальный убийца.
Я усмехнулась про себя: «Ты знаешь». Но это не может быть. В это нельзя поверить… пока. Ждать осталось недолго.
* * *
Как странно, что порой мы не замечаем очень важных для себя вещей, которые всем очевидны. А потом внезапно обнаруживаем нечто такое, что в сопоставлении с другими фактами высвечивает истину.
Я выглянула в окно и увидала их всех троих вместе. Ромелия, Джейк и Пени стояли у пруда.
Пенн запускал в пруд кораблик. Джейк стоял на коленях рядом с ним. Я видела, как он что-то объясняет Пенну.
Ромелия находилась рядом. Солнце играло в ее пышных волосах. Весь ее вид выражал умиротворенность и довольство жизнью. И я все поняла.
Ромелия и Джейк! Он привел ее в дом совсем юной девочкой, — сколько ей тогда было — двенадцать-тринадцать? Ее не трогало, что учитель спал с Дженнет потому, что он ничего не значил для нее. Правда, она с готовностью вышла бы за него замуж. Это и понятно — она ждала ребенка.
Джейк тогда сказал мне: «Мы должны заботиться о ней. Ее отец был одним из лучших людей, с кем мне приходилось плавать».
Он не добавил: «А кроме того, она — моя любовница».
Разумеется, так оно и было.
Когда Джейк вошел в спальню, я сказала ему:
— Пенн — твой сын. Он и не пытался это отрицать.
— И это в моем доме…
— Это мой дом, — резко ответил он.
— Она — твоя любовница.
— Она родила мне сына.
— Ты мне лгал.
— Ничего подобного. Ты не спрашивала, ты думала, что у нее ребенок от учителя. Зачем же мне было расстраивать тебя?
— Ты привел эту девку в дом специально, чтобы сделать своей любовницей.
— А вот это не правда. Я привел ее сюда, потому что ей негде было жить.
— Какой добрый самаритянин нашелся!
— Черт побери! Как ты не понимаешь, Кэт, я не мог оставить дочку старого моряка, да еще в таком возрасте, перебиваться с хлеба на воду.
— Ну да. Ты привел ее сюда, чтобы она родила тебе бастарда. Интересно, что бы сказал об этом ее отец?
— Он был бы в восторге. Благоразумия ему хватало.
— Наверно, ты и от меня ждешь благоразумия.
— Как же — дождешься от тебя.
— Зато у меня муж очень внимательный, особенно к другим.
— Прекрати, Кэт, что сделано, то сделано.
— А девка так и живет здесь. Может, и другая на подходе?
— Хватит! Девушка родила ребенка. От меня. Теперь ты это знаешь. Ну и что такого? Я вернулся с моря. Ты тогда вынашивала дочь. А я ведь на берегу подолгу не задерживался.
— Конечно, тебе пришлось наверстывать упущенное. Знаем мы это морское воздержание, а насиловать благородных девушек и сводить их с ума — это не в счет. Тебе придется за это ответить, Джейк Пенлайон.
— Точно так же, как большинству мужчин, могу поклясться. Все, Кэт, хватит. Ну, взял я девушку, ничего в этом плохого нет. У нее прекрасный мальчик, который к тому же — большая радость для нее.
