сел на край кровати. Пальцы разорвали склеенную бумагу. Теперь можно было без суеты прочесть таинственное послание от Бурухи Хазбула или кого‑то из его помощников.
С первой строки я понял, что написаны они не тем человеком, который начеркал мое имя на обратной стороне записки. Сам текст записки был выведен ровным, аккуратным почерком: «Хартун Тран – название эльфийского клана, основанного выходцами из южного Элатриля ниже Золотых гор в пустыне. Они поклоняются нубейской богине Леноме, считая, что она и есть эльфийская Мэрэилин, потому как символом и одной и другой богини является лиса. Промышляют поиском ценностей в древних руинах в пустыне, затем продают их в Арленсии, Аютане и самом Элатриле. В Вестейме дом их клана находится на набережной в Речном районе, рядом с Аютанскими банями – трехэтажное здание с эльфийской руной Ночи над входом. Клан занимает только первый этаж».
Вот так, почти энциклопедическая справка, явно мальчишки‑помощники Хазбула такое не могли написать. И по‑хорошему мне бы самому следовало заглянуть в библиотеку и поискать сведения об этом клане, чтобы яснее представлять, чем полезна может быть им смерть Райсмара Ирринда. В Вестейме имелось две весьма солидных библиотеки: университетская и Книжные Залы Альгера. Недолго поразмышляв, я решил вместо ковыряния в старых книгах просто явиться в дом клана Хартун Тран. Рискованно? Да, но взамен я могу разом решить, одну из главных своих проблем, если явлюсь неожиданно и проявлю достаточно осторожности.
В Речной район я решил пойти после обеда. Поскольку в запасе у меня имелось более двух часов, использовал я их с пользой: разобрал вещи, потом посвятил с около получаса тренировке тела и отработке навыков лемурийского боя. Хотя правильнее сказать не отработке навыков, а закреплению этих навыков в теле Райсмара, потому как я, как Астерий, владел лемурийскими техниками в совершенстве. Для полноценной тренировки комната была тесновата, но в этом имелся свой плюс: боевые приемы следует отрабатывать так же и в тесном помещении, ведь в реальной сражении жизнь не всегда предоставляет комфортные условия.
Порядком вспотев и устав, я навестил водную комнату, помылся теплой водой и, после энергичного обтирания лег на кровать. Расслабление пришло почти мгновенно, как и выход на тонкий план. Был соблазн активировать еще один шаблон боевой магии, но не стал рисковать – адаптация боевого шаблона не проходит бесследно и вряд ли мой ресурс восстановится до визита в дом эльфийского клана. Я решил потратить время на прокачку самого магического ресурса. Начал я с раскрытия чакры Аджны, потом пустил широкий поток через чакру Манипуру и Муладхару. Пролежал в глубоком погружении больше часа и полностью удовлетворенный результатом пошел на обед.
Найти дом клана Хартун Тран оказалось проще простого. Он располагался между Железным мостом и мостом Арака прямо на набережной Весты. Недалеко было место, где я не так давно подарил Ионэль цветы и сказал те слова, которые эльфийка хотела от меня услышать. Знала ли она о том, что здесь рядом дом одного их эльфийских кланов? Вряд ли. Лойлэнские эльфы всегда держались особняком. Вообще всех этих эльфов непросто понять, при внешнем сходстве они слишком отличаются от нас людей взглядами на жизнь, привычками, правилами.
Прежде чем зайти в дом клана, я решил осмотреться. Подошел к реке, делая вид, что наблюдаю за рыбаками, расположившимися на каменном уступе. Сам же, иногда поворачиваясь, оценил здание, сложенное из блоков желтого песчаника, как и многие дома в Вестейме. Из записки от Бурухи следовало, что клан занимает только первый этаж. И это хорошо: пять окон с одной стороны от двери, пять с другой – не так много площади занимают поклонники Леномы в этом здании. Дом их клана на фоне Аютанских бань – видного сооружения с мраморными колоннами и фонтаном у входа – казался совсем неприметным.
Постояв еще минуту, оценив прочность окон, через которые мне, возможно придется удирать, я закрыл глаза и перенес внимание на тонкий план, старясь интуитивно почувствовать угрозу. Не почувствовал. Хотя это не значит, что угрозы нет. Тогда я расширил сферу восприятия, захватывая целиком дом эльфийского клана и постарался определить сколько на первом этаже людей. Задача эта непростая, и иногда при подсчете весьма ошибаешься. Я насчитал одиннадцать человек: один у входа, вооружен, в кожаных с металлическими вставками доспехах – его я почувствовал сразу хорошо; еще четверо в большом зале, который слева; трое в двух комнатах справа и кто‑то по проходу дальше, и еще дальше там, кажется трое.
Активировав в левую руку «Щит Нархана» я направился к двери – над ней на фризе из темного камня был высечен эльфийский символ Ночи. Войдя, я сразу увидел того самого эльфа, облаченного в легкую броню. С левого бока у остроухого висел меч, при чем не эльфийский, а эльнубейский или даже нубейский, что косвенно подтверждало связь этого клана с пустыней и ее древними развалинами. Воин не отреагировал на меня агрессивно и вряд ли он мог знать, как выглядит Райсмар Ирринд, отправивший к Авию* двух его собратьев.
(* Авий – бог подземного мира в эльфийской мифологии. Имеет темную ипостась, которой поклоняются некоторые лойлэнские культы ).
Мне сразу бросилось в глаза, что на столике справа от воина, наверное, исполнявшего здесь роль стража, лежали в определенном порядке красные лилии с переломанными стеблями и горело три свечи. Явно пахло травяным бальзамом. Так эльфы выражали траур. Почти сразу я сложил на груди руки знаком Хеленорн*. Воин ответил мне тем же знаком, значит я сделал все правильно, в согласии с их традицией.
(* Хеленорн – эльфийский жест (знак) выражающий одновременно приветствие и сожаление или соболезнование: левая ладонь прикладывается к левой стороне груди пальцами вверх, правая прикрывает ее ).
– Вы хотели что‑то заказать или купить? – спросил он.
– Есть что‑то готовое на продажу? – ответил я вопросом на вопрос, не совсем понимая, о чем речь, но догадываясь.
– Всегда что‑то есть, – он пожал плечами и указал взглядом на дверь слева: – Пройдите
