вас по ложному следу от истинных убийц вашей дочери, – скорбно сказал я.
– Фаленор! – громко призвал эльф, упирая острие кинжала в стол.
Я отступил от двери в угол, опасаясь, что меня может атаковать вошедший.
Послышались быстрые шаги, дверь распахнулась, на пороге появился эльф в длинной темно‑зеленой тунике, подобранной широким поясом.
– Фаленор, отправь кого‑нибудь, пусть разыщут магистра Дерхлекса – есть такой где‑то в Заречье. Пусть вежливо расспросят его, выяснят, был ли вечером четырнадцатого дня он в Темной Балке. И обязательно узнайте у магистра, был ли там в тот же вечер человек по имени Райсмар Ирринд. Так же пошли еще кого‑то, чтобы он узнал то же самое у людей сопровождавших графиню Арэнт, – распорядился Тенарион, и когда вошедший, уточнив кое‑какие вопросы на эльфийском, скрылся, Тенарион обратился ко мне: – Тебе придется задержаться, пока мне не принесут ответы и я не буду уверен, что ты никак не причастен к произошедшему у святого источника.
– Не придется. Только я решаю, насколько мне задерживаться и где находиться. Я уйду отсюда сразу, как мы решим все интересующие меня вопросы. Если твои люди попытаются задержать меня, то с ними будет то же самое, что и со стрелками на берегу Весты, которые, кстати, пытались стрелять мне в спину. Ты хочешь еще раз пролить кровь своих людей? – жестко спросил я.
– Это наш дом – дом Хартун Тран. И здесь наши законы, – эльфу явно не понравился мой ответ.
– Я чту ваши законы и ваши традиции. Ты прекрасно знаешь, что я вошел в ваш дом, соблюдая должное почтение. Но это лишь до тех пор, пока соответствующее уважение оказывается мне и соблюдаются мои интересы. Если у тебя появится желание вместе со мной найти тех лжецов, которые оговорили меня и выяснить, кто на самом деле виновен в смерти твоей дочери, найдешь меня в таверне «Добрый Лирки», а сейчас я ухожу. Надеюсь, ты достаточно умен, чтобы не проверять насколько хорош маг Райсмар Ирринд, – я повернулся и, толкнув дверь вышел.
Я спиной чувствовал его негодование, едва не превратившееся в скрежет зубов. Келейрин что‑то шепнула на эльфийском – он ответил. Держа наготове «Щит Нархана», я дошел до фойе, где стояло несколько эльфов, в том числе их маг и два воина. Я шел к входной двери так, чтобы в случае угрозы тут же прикрыться разом от атаки мечников и мага, но при этом у меня за спиной могли оказаться два эльфа, у которых я не заметил оружия.
– Стой, Райсмар! – крикнул Тенарион, нагоняя меня.
– Мне не понравились твои слова про ваш дом и ваши законы. Если есть что сказать, выходи на улицу – там поговорим, – ответил я, не оборачиваясь и приближаясь к входной двери.
– Ты убил моих людей! – крикнул он, и после его слов, эльфы клана явно всполошились.
– А мне нужно было позволить им убить меня⁈ – отозвался я. Сделав еще два шага, я повернулся. Теперь за моей спиной была лишь входная дверь – до нее оставалось не более нескольких шагов.
Воины выхватили мечи, остроухий маг поднял руки, его пальцы пошли холодным голубым свечением.
– Ты хочешь еще смертей из‑за своей торопливости и недостаточной разумности⁈ – продолжил я, готовый распахнуть щит. Сейчас меня заботил только маг – он активировал какую‑то разновидность магии льда, и мог нанести удар первым. Но если я поспешу распахнуть щит, то тогда схватка станет неизбежной, как и связанные с ней смерти.
Я ждал. Тенарион стоял в нерешительности, понимая справедливость моих слов и в то же время пылая гневом.
– Я дам тебе уйти, Райсмар Ирринд, но если твои слова, что ты в тот вечер был в Темной Балке, окажутся ложью, ничто не спасет тебя от расплаты не только передо мной, но и всем домом Хартун Тран. Знай, что это будет не просто смерть – за твоей душой придет Черная Лиса, – сказал он и после этих слов, эльфы‑мечники опустили клинки.
– Какая из небесных лис: Ленома или Мэрэилин? – усмехнулся я, и пожалел об этом: мою шутку эльфы клана приняли с явной неприязнью, глаза Тенариона снова недобро сверкнули. Да, я знаю, с остроухими не всегда стоит шутить на божественные темы. Вообще у них с юмором намного хуже, чем у людей. Я тоже посерьезнел и сказал: – Полагаю, тебе не придется меня искать. Я зайду сам сегодня вечером или завтра. А ты за это время подумай над моими словами, и подумай, какая может быть причина, что те люди солгали тебе. Подумай, как их можно найти.
Сказав это, я вышел, спустился по ступеням и направился по набережной в сторону моста Арака. От него лежала почти прямая дорога к Луврийским воротам, и на грядущий вечер моей целью было посещение эльфийки, которая молила избавить ее от вампира. Кстати, как ее имя…
Я остановился как раз возле фонтана перед Аютанскими банями, достал из камзола свернутый листок и прочитал: «Обращаться к Талонэль…». Как же похожи иной раз эльфийские имена. Я смотрел на красивый почерк и пытался представить его обладательницу, воображение мне почему‑то рисовало Ионэль. Впрочем, понятно почему. За многие жизни от меня не так часто уходили женщины, гораздо чаще случалось наоборот по причине моей ветрености. И поэтому проступок Ионы меня все‑таки задел, может быть какая‑то потайная часть меня, смешавшаяся с прежним Райсмаром, желала хоть какую‑то замену сбежавшей эльфийки. Но я прекрасно понимал, что Талонэль вряд ли может быть похожа на Иону. Уже можно судить по ее почерку и по характеру ее объявления. Скорее всего, я увижу по‑эльфийски утонченную натуру, одинокую, напуганную, не способную за себя постоять.
Я ненадолго задержался на мосту Арака из‑за того, что
