— Вы описали его точь-в-точь таким, какой он есть на самом деле, как будто вы его видели.
— Я в нем жила, — ответила Мэри просто, — когда была еще совсем крохой. А под мостом обитал тролль по имени Бромли. Ко мне приходил брауни Ловкие Пальцы…
— Бромли вышел к нам прошлой ночью, — прибавил Хэл.
— Да, он пришел ко мне. Остальные, как обычно, попрятались, а он — он помнил меня. Если бы не эта ужасная голова…
— Я опасался того, что может случиться, когда вы достигнете поля битвы, — сказал Джонс. — Я, признаться, трусоват, поэтому решил подождать вас здесь, хотя мне следовало бы выехать вам навстречу. Я боялся, что мое появление там может быть неверно истолковано, и потому предпочел остаться…
— Но все было спокойно, — удивился Корнуолл. — Зрелище, конечно, не из приятных, но никакой опасности мы не подвергались. Поблизости никого не было, если не считать троллей с гоблинами и прочей мелкотни.
— Друг мой, — хмыкнул Джонс, — меня радует ваша уверенность в том, что вас сопровождали только тролли и гоблины. Может статься, она помогла вам добраться до меня без приключений. Мне вовсе не хочется вас пугать, но должен сказать вам, что там были и другие.
— Какие другие? — встрепенулся Плакси.
— Адские псы, — ответил Джонс. — Целая свора адских псов. Как и маленький народец, они шли за вами от самого брода.
— Адские псы? — переспросил Корнуолл. — Нам попались трупы существ с хвостами и клыками…
— Они самые.
— Так я и знал, — пробормотал Плакси. — О них говорится в наших преданиях, но я никогда с ними не сталкивался, и среди моих знакомых нет никого, кто мог бы этим похвастаться. Они палачи, — объяснил он Корнуоллу, — каты, безжалостные убийцы.
— Однако до сих пор они нас не трогали, — заметил Корнуолл.
— И не тронут, — сказал Джонс, — если вы будете продолжать свой путь так, как начали. Они в нерешительности. Но стоит вам ошибиться хотя бы в малости — они тут же накинутся на вас.
— А вы? — поинтересовался Корнуолл. — За вами они тоже следят?
— Наверно, — отозвался Джонс. — Сперва, должно быть, вообще не спускали глаз, да и сейчас, вероятно, присматривают. Но понимаете, я в известной степени прославился своим талантом чародея. И потом, они, по всей видимости, считают меня чокнутым.
— А что, это защита?
— Надеюсь, что да. Во всяком случае, если у них и впрямь сложилось такое мнение, я вовсе не стремлюсь разрушить его.
— Кто-то идет сюда, — произнес Плакси. Все дружно повернулись к дороге.
— А, Сплетник, — сказал Джонс. — Сущее наказание. Он чует запах пищи на расстоянии в семь миль, а аромат пива — за добрых четырнадцать.
Сплетник тем временем подходил все ближе. Высокий и худой, он был одет в грязную, до пят, хламиду, подолом которой подметал дорожную пыль. На плече у него восседал ворон, через другое плечо была перекинута веревка, на которой болтался, завернутый в овечью шкуру, какой-то прямоугольный предмет. В левой руке Сплетник сжимал посох, которым звучно постукивал по дороге в такт шагам. За ним, прихрамывая, семенила маленькая собачка, вся белая, за исключением черных пятен вокруг глаз, что придавали ей такой вид, будто она носит очки.
Сплетник остановился перед Корнуоллом. Тот повернулся к нему лицом. Хламида Сплетника являла собой вблизи жалкое зрелище: поношенная, оборванная, вся в дырах, сквозь которые виднелось тело. Некоторые из наиболее крупных дыр были наскоро подштопаны разноцветными нитками; впрочем, солнце и грязь в значительной мере обесцветили их, и теперь заплаты почти не отличались по окраске от сероватого полотна хламиды. Ворон линял, из хвоста его свисала пара непонятно на чем держащихся перьев; словом, выглядел он так, как будто его побила моль. Собачка уселась на землю и принялась яростно чесаться здоровой задней лапой.
Принадлежность Сплетника к роду человеческому ограничивалась, по-видимому, отдаленным внешним сходством. Уши у него были заостренные, глаза — раскосые, нос — приплюснутый; зубы сильно смахивали на клыки. Картину дополняли нечесаные и немытые волосы и длинные пальцы рук с грязью под ногтями.
— Ты — книжник Марк Корнуолл, недавно из Вайалузинга? — спросил Сплетник.
— Совершенно верно, — ответил Корнуолл.
— Ты предводитель паломников?
— У нас нет предводителя. Мы все заодно.
— Так или иначе, — заявил Сплетник, — мне поручено наделить тебя мудростью. Выслушай же дружеское предостережение: не заходите дальше Дома Ведьмы. За него паломников не пускают.
— Бекетта не пустили даже к нему.
— Бекетт не был паломником.
— А ты уверен, что мы ими являемся?
— Мое дело, сэр книжник, не думать, а передавать волю тех, кто ее изъявляет.
— Каких таких «тех»?
— Добрый сэр, к чему притворяться, будто ты не знаешь? Или, если ты не притворяешься, может, среди твоих спутников найдутся менее невежественные, чем ты?
— Ты подразумеваешь нас с Оливером, — буркнул Плакси. — Знаешь, дружочек, будь поосторожнее в выражениях. Я гном, а Оливер — гоблин, и мы с ним очутились на родной земле, а потому вольны идти, куда захотим.
— Как сказать, — протянул Сплетник. — Вы же отступники, вы отринули Братство.
— Ты мне не ответил, — перебил Корнуолл. — Кто такие «те»?
— Ты слышал об адских псах?
— Приходилось.
— А о Звере Хаоса? Или о Том-Кто-Размышляет-На-Горе?
— Читал в повествованиях древних путешественников.
— Тогда молись, чтобы тебе не довелось познакомиться с ними покороче, — посоветовал Сплетник.
Корнуолл оглянулся на Джонса. Тот кивнул.
— Он и мне говорил то же самое. В силу своей трусости я послушался и дошел только до Дома Ведьмы. Как насчет пива? — спросил он у Сплетника.
— Не откажусь. А если бы еще кусочек мяса… Я иду издалека и здорово проголодался, а уж пить как хочется!
Глава 21
Над макушками деревьев поднялась полная луна. Она залила поляну серебристым светом, в котором сразу же поблекли усыпавшие небосвод звезды. С едой было покончено, и потому за кострами уже никто не присматривал. Маленький народец танцевал на лужайке между дорогой и шатрами под звуки скрипки, которую Сплетник извлек вместе со смычком из футляра, завернутого в овечью шкуру. Он стоял, прижимая скрипку подбородком к плечу, пальцы его левой руки порхали по ладам, а правая водила смычком. Ворон по-прежнему восседал у него на правом плече, время от времени подпрыгивая, чтобы сохранить равновесие, и оглашая воздух хриплым недовольным карканьем. Собачка, наевшись до отвала тем, что ей перепало, спала под столом; ее лапы подергивались, словно она гналась во сне за улепетывающим кроликом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
