Сразу же стало ясно, что история была далека от завершения. Вэл упоминал, что у него возникли сложности с поиском фактов, касающихся его давних предков. Розалин чувствовала сильное искушение рассказать ему об удивительной связи его семьи с сэром Ланселотом дю Лаком, но было бы неловко объяснять деверю обстоятельства, при которых она получила эти сведения.
Главной проблемой Вэла оказался неуловимый Просперо. Первые страницы, описывающие жизнь великого колдуна, все еще были незаконченными, со множеством пробелов, оборванными предложениями и перечеркнутыми строками. Розалин пролистывала страницы до тех пор, пока ее внимание не привлекла интересная часть о мече Сент-Леджеров: «…легенда гласит, что печально известный кристалл когда-то был частью большого камня, используемого Просперо Сент-Леджером при его зловещих изысканиях, в которых что-то пошло не так, как он предполагал. Произошел страшный взрыв, и от камня остался единственный кусочек кристалла, который теперь венчает меч.
Само оружие — великолепно. Выковано оно из закаленной стали, а рукоять — из чистого золота. Но меч получает свою странную силу целиком и полностью из куска кристалла.
Волшебный камень всегда имеет свое, особое значение для каждого Сент-Леджера, владеющего этим великим оружием, отражение собственной уникальной силы мужчины. По традиции, наследник Замка Леджер вручает меч своей избранной невесте в день свадьбы, вместе с сердцем и душой, навечно.
Также описаны несколько случаев, когда сама невеста ощущала прилив загадочной силы и могла воспользоваться частью необычных способностей своего истинного возлюбленного, пока держала меч в руках».
Розалин содрогнулась, вспоминая времена, когда она так легкомысленно обращалась с могущественным оружием. Милосердные небеса! Если она на самом деле была избранной невестой Ланса, то, согласно записям Вэла, могло случиться все, что угодно. Она могла получить какое-то вселяющее ужас видение будущего или способность заставлять предметы летать или… или…
Розалин остановила свое разыгравшееся воображение, напомнив себе, что Ланс не обладает ни одной из этих сил, так что она не могла разделить их, с мечом или без него. Ланс заявлял, что у него нет необычных сентледжеровских способностей. Но нет, Розалин нахмурилась, пытаясь вспомнить. Ее муж сказал не совсем это.
«О, у меня нет никаких исключительных талантов, которые можно было бы использовать во благо других», — запинаясь, говорил он.
Розалин задумчиво перевела взгляд на мужчину, спящего на кровати. Когда-то она думала, что Ланс Сент-Леджер — самый надменный человек из всех, кого она знала, но теперь начинала понимать, что все было совсем наоборот. Он был скромным, относился даже скорее пренебрежительно к своим героическим подвигам на войне и всем хорошим делам, которые совершил после.
Мог ли он так же не принимать всерьез какие-то необычные способности, которые унаследовал? Розалин начал быстро листать страницы, лежащие на ее коленях, размышляя, что мог написать Вэл о способностях брата, если, конечно, он продвинулся так далеко в своих хрониках.
Он продвинулся. Розалин наткнулась на рассказ Вэла о нынешних Сент-Леджерах: Анатоль, с его видениями будущего, его дочь Мэрайя, которую иногда посещали видения из прошлого, Вэл, с его даром исцеления, способностью забирать чужую боль, Мариус, который мог видеть тайные эмоции, скрытые в сердцах других людей, Калеб, который, очевидно, имел способность общаться с четвероногими созданиями.
Множество Сент-Леджеров с их талантами, удивительными и странными. Но Розалин пролистала страницы с их именами, нетерпеливо ища то, которое хотела найти больше всего: «Из всех сверхъестественных даров, унаследованных семьей Сент-Леджеров, ни один не был более удивительным и пугающим, чем сила Ланса Сент-Леджера». Чем дальше читала Розалин, тем больше расширялись ее глаза. Конечно, то, что описывал Вэл, было невозможно. Как мог смертный человек отделяться от собственного тела, посылая свою душу скитаться в ночи, превращаясь в призрачное изображение самого себя?
Призрачный двойник Ланса Сент-Леджера… сэр Ланселот Сент-Леджер. Сердце Розалин остановилось, темное подозрение закралось в ее сознание. Невероятное, болезненное подозрение, которое не исчезало, не зависимо от того, как сильно она старалась.
Это не могло быть правдой. Просто не могло. Ее взгляд отчаянно метался по комнате, как будто ища какие-то доказательства, неважно какие. Но она заметила лишь блеск металла под кроватью: солнечный свет, подобно любопытным пальчикам, выхватил кусочек какого-то слишком знакомого предмета одежды.
Страницы рукописи выпали из онемевших пальцев Розалин. Она долго сидела на месте, прежде чем смогла найти мужество, чтобы двигаться: тихо прошла по комнате, наклонившись, вытащила брошенный предмет одежды, который увидела ранее. Рубашка из металлических звеньев тяжким грузом повисла в ее руках. Кольчуга давно ушедшего воина… или ее отважного рыцаря.
Сердце Розалин сжалось. Как будто она случайно наткнулась на какой-то драгоценный потерянный подарок возлюбленного, отважного героя, павшего в великой битве. За исключением того, что сэр Ланселот не умер. Он никогда не существовал. По крайней мере, не ее сэр Ланселот, нежный друг, на встречу с которым она бросалась на протяжении стольких теплых летних ночей. Он никогда не был чем-то большим, чем фарсом, обманом, сент-леджеровской иллюзией.
Она прижала кольчугу к себе, прислонившись щекой к металлическим звеньям, таким же безжизненным, какими, казалось, становились все ее глупые грезы.
И именно в это злополучное мгновение Ланс повернулся, внезапно проснувшись. Его глаза приоткрылись, и он сонно посмотрел на жену.
— Миледи, — пробормотал он. Хриплый голос принадлежал сэру Ланселоту, но соблазнительная улыбка была, без всякого сомнения, Ланса Сент-Леджера.
Розалин почувствовала, как что-то сломалось внутри нее, сердце пронзили боль и злость, подобных которым она никогда не знала.
— Ты! Презренный негодяй! — закричала она.
— Что? — глаза Ланса широко открылись: теперь он полностью проснулся. Он с трудом сел. — Розалин, любимая, что бы ни… оооох.
Он внезапно задохнулся, когда Розалин со всей силы ударила его кольчугой по обнаженной груди. Ланс выглядел смущенным, находящимся в таком замешательстве, что на секунду она почувствовала безумную надежду на то, что все ее открытия были ошибочны.
Но когда Ланс схватил металлическое одеяние, посмотрев вниз, чтобы понять, чем она ударила его, виноватый румянец залил его щеки. И это выдало его намного сильнее, чем кольчуга.
